Танковый удар гитлеровцев был настолько силён, что перед ним не устояла бы ни одна армия в мире. Ни одна, кроме советской Красной Армии! На зубовном скрежете и на крови, неся тяжелейшие потери, наши солдаты не дрогнули и не отступили. Победители битвы за Москву и сражения под Сталинградом стояли насмерть, снова явив миру образец воинской доблести, бесстрашия в бою и горячего, обжигающего желания освободить землю свою от чёрной фашистской нечисти...
- Клык, бронебойным! Заряжай! Рындин, снаряд!! - полуоглохший от постоянного грохота Васька, весь чёрный, как чёрт от пороховой гари, и сам почти не слышал своего голоса. И нестерпимо жгло, пекло левое плечо, располосованное осколком. День клонился к закату, а большое поле до ближайшего перелеска, откуда наступали немцы представляло из себя огромный пылающий и нещадно дымящий костёр. Если может быть ад на земле, то это был именно он. Васька хорошо помнил о предупреждении Рода быть им осторожнее при попытке прорыва немцев на Курской дуге, однако надеялся, что старик просто слегка преувеличил опасность. Вроде как отец древнерусских богов подстраховывался, чтобы его витязи не пёрли зря на рожон...
Перед артпозицией батареи противотанковых орудий, где из четырёх пушек уцелела всего одна, было два ряда наших траншей. К полудню они перестали отвечать врагу огнём. Замолчали пулемёты, не слышно стало противотанковых ружей. Две резервные пехотные роты, пользуясь коротким затишьем перед очередной атакой фашистов, заняли позиции павшего смертью храбрых стрелкового батальона. Разведрота капитана Болдырева в полном составе последовала за ними. А ныне к вечеру и из этого подкрепления мало кто остался в строю, лишь спасительные сумерки сыграли ночной отбой не прекращавшимся весь день атакам фашистов...
Васька устало опустился на пустой снарядный ящик:
- Эх, вот бы закурить сейчас... Жаль, что не курю...
Ермоха Клык и Вовка Рындин присели рядом со своим командиром. Оба устало улыбнулись белозубой улыбкой на таких же закопчённых порохом, как и у Васьки, лицах.
- Насчёт курева - это не к нам, командир. Сами не курим, и тебе не советуем. А вот кое-что другое у Ермохи в сидоре я бы посмотрел... - намекнул Вовка на всем друзьям известную запасливость Клыка.
- Доставай, Ермоша - велел Васька - помянем наших ребят. Бились геройски и полегли разведчики вместе с пехотой, но позиции удержали. Враг не прошёл...
- Ты погодь пехоту хоронить, Болдырев! - послышался слабый голос откуда-то со стороны поля, где по прежнему было светло от горевших немецких танков - не все мы полегли...
Васька вскочил на ноги, было в том голосе что-то очень знакомое:
- Мужики, а ну-ка тащите сюда этого пехотинца! Посмотрим, кто таков!
- Тише, братцы, я ранен - короткий возглас боли заставил Клыка и Вовку действовать аккуратнее, и перед Васькой усадили на ящик какого-то старлея в порванной гимнастерке с забинтованной грудью. Эта повязка была насквозь пропитана кровью...
- Кто такой? Откуда меня знаешь? - строго спросил Васька - и почему мне твой голос знакомым показался?
- Ну, Васька, и недогадлив же ты! - сквозь боль усмехнулся раненый старший лейтенант - а я вот тебя как раз по голосу-то и узнал! Нешто ты позабыл, как мы вместе Измаил брали?..
- Поручик Игнатьев?! Сашка?!! - Васька снова вскочил на ноги, и едва не бросился обнимать своего сослуживца по совместным суворовским походам во второй русско-турецкой войне, отчаянного, лихого рубаку и храбреца! Его заслуги не раз прилюдно отмечал сам Александр Васильевич Суворов...
- Я самый и есть, Вася. Только ныне я командир пехотного взвода и старший лейтенант. Дл поручика ещё не дослужил! - отвечал раненый, и продолжил опознавательным паролем, известным только воинству основателя Прави, приложив правую ладонь прямо к сердцу - слава Роду!
- Слава Роду! - Васька, Клык и Рындин сделали такой же точно жест...
- О, так вы все трое из витязей Рода? - удивился Игнатьев - а я с начала войны один кукую, ещё никого из наших не видал!
- Ермак Тимофеевич здесь. Он артиллерией командует. А князь Дмитрий Михайлович Боброк-Волынский возглавляет крупный партизанский отряд "За Родину". С ним мы в первые месяцы войны пересекались, когда из немецкого тыла пробивались к своим... - поведал Васька - а теперь, друг мой ратный, хлебни-ка спиртику на дорожку, да пора нам наведаться в одно тайное местечко, чтобы залечить раны твои, да и наши царапины тоже!
- Вот создал Боженька разведку, чтобы она пехоту завсегда выручала! - Сашка залпом осушил полкружки спирту, налитого Клыком, и крякнул от удовольствия - спасибо, братцы! Теперь мне хоть снова в бой!
- Погодь, Саня, в бой мы ещё успеем - молвил Васька, подхватывая Игнатьева под спину и прижимая левой рукой к себе - сначала в криницу Рода окунёмся. а затем к утру надобно сюда успеть вернуться. Чую, опять попрёт на нас немчура!..
Клык и Вовка Рындин стали рядом, обхватили друг друга, и Васька сжал в правой ладони оберег Рода. Через мгновенье ласковые воды дивной криницы тихого ручья в берёзовой роще по-матерински ласково обняли тела русских витязей...
Внимание! Копирование или перепечатка материалов моего канала "Чёрный Скорпион" допускается только с разрешения автора!