Не дождавшись Майю в кафе в назначенное время, Дмитрий не на шутку разозлился: “Ну всё, с меня хватит, я ей что юнец, чтобы за нос водить. То приду, то не приду, семь пятниц на неделе. И чем только зацепила, ни одной бабы так не хотел добиться как её”, он выбросил в мусорную урну букет роз, и направился к стоянке где оставил свой жигулёнок. Домой вернулся совсем без настроения. Даля в это время готовила ужин на кухне, увидев что муж не в духе, спросила.
— У тебя по работе какие-то неприятности?
— С чего это вдруг, — пробурчал Дмитрий и уставился в свежий номер “Красной звезды”.
— Потому что ты как только переступил порог квартиры, сразу же спросил про почту. Обычно так делаешь, если в части что-то происходит. Вот я и подумала, может неприятности какие.
— Нет у меня никаких неприятностей, всё отлично, а ты вместо того чтобы языком болтать, на стол побыстрее накрывай, я голоден как стая волков, с утра крошки во рту не было. На следующей неделе в поля выезжать, так полкан наш зверствует.
Даля собрала ужин и позвала детей.
— Миша, Леночка, быстро за стол, ужинать будем.
Пока дети мыли в ванной руки, Даля разговаривала с мужем.
— Дим, скоро лето, надо бы детей к моим в Бугеняй отправить, зачем им здесь в городе смогом дышать. Сейчас только середина мая, а уже жара такая стоит, что асфальт плавится.
— Мне сейчас не до этого, если думаешь что так будет лучше, отпрашивайся на работе и поезжай в свой занюханный посёлок. Я правда не знаю, чем там дети будут заниматься всё лето, надеюсь что не одичают.
— Дима, ну зачем ты так, ведь прекрасно знаешь что у нас там всё цивилизовано.
— Видал я вашу цивилизацию, знаю. Если бы не мы, до сих пор бы в шалашах из камыша жили, и жрали одну рыбу. А всё туда же Европу из себя корчите.
Даля не стала отвечать, но слова мужа задели её за живое. Она, как и её родители, не хотели признавать, что из нищеты выбрались, только когда советская власть в республике установилась. Считали что достойны лучшего. Поэтому молча собрала со стола посуду и только уточнила.
— Так ты не против, чтобы дети уехали к моим родителям?
— Нет, не против, — Дмитрий стоял около окна и курил в открытую форточку.
— Значит я беру на работе отгулы и даю родным телеграмму чтобы встречали.
У Дали были свои виды на предстоящее лето. Она надеялась что пока дети буду гостить у бабушки и деда, сумеет наладить отношения с мужем. Когда дети были маленькие, она конечно запустила себя. Некогда было думать о том как выглядишь, если один орущий ребёнок в коляске, а второй стоит рядом и дёргает за подол халата. А ещё эти переезды с места на место. Только сейчас, приехав снова в Харьков, и устроившись на работу, она наконец обратила на себя внимание. Села на диету, сбросила несколько лишних килограмм, сделала модную стрижку, снова стала пользоваться косметикой. Но Дмитрий словно не замечал всех этих перемен в жене, а может не хотел замечать.
— Дима, а куда мы поедем с тобой на отдых, мы ведь будем совсем одни целых три месяца. Может в Ялту махнём, так к морю хочется, — спрашивала Даля мужа, ночью в постели. Она положила ему ладонь на грудь, и медленно водила пальчиком по курчавым волосам.
— Не знаю, мне об этом думать некогда, — он отбросил ей руку, — и вообще, отстань ты от меня со своими допросами, я устал как собака и хочу спать.
Димка отвернулся к стене натянув на себя одеяло. Не прошло и пяти минут, как послышалось его похрапывание. Слёзы стали душить Далю, она осторожно встала, забрала свою подушку и ушла спать в зал на диван.
Вернувшись из Любимовки, Майка дня через два позвонила Дмитрию. Но дежурный ответил что капитана Козырева сейчас нет на месте: “Хорошо, тогда передайте ему что звонили из ателье “Престиж”, мастер Рыбина ждёт его на примерку”. Это был их условный знак, о назначении свидания. Она была уверена что Козырев перезвонит сразу же, но он этого не сделал. Он не звонил и не объявлялся. А когда она снова позвонила в часть, услышала тот же ответ: “ Капитана Козырева, нет на месте”. Наконец не выдержав, отправилась в часть сама, и битых три часа торчала рядом с КПП, пока не увидела выходящего Дмитрия. Она подошла к нему, смерила взглядом с головы до ног, а потом спросила.
— И как всё это понимать?
— Что это? — переспросил Козырев, вертя на пальце ключи от машины.
— Я звоню ему, хочу увидеться, а он сделал вид, что меня не существует. Что Димочка, решил как в прошлый раз, поиграть со мной и бросить?
— По моему это ты со мной играешь. Я ждал тебя в кафе две недели назад, но ты там не появилась. Что снова муж с сынишкой не позволили прийти?
— У меня мама в тот день умерла, я в деревню на похороны уехала, — Майка опустила голову и всхлипнула. В эту минуту она была очень похожа на обиженную маленькую девочку. При виде такой беззащитности, у Димки защемило в груди.
— Прости меня Маечка, я не знал, вот честное слово не знал. Да и откуда мне было про это узнать, ведь общих знакомых у нас нет. Я вёл себя как последний идиот, обижался, а у тебя оказывается такое горе. Как я могу загладить свою вину перед тобой?
— Не знаю, давай поедем за город, погуляем в лесопарке, хочу побыть подальше от людей, в тишине.
— Хорошо, как скажешь любимая, — Димка открыл перед Майкой дверцу автомобиля и помог устроиться на сидении, — но перед этим съездим в одно место, я хочу тебе кое-что подарить, и ты сама должна это выбрать.
Они сначала поехали в центр города, а потом свернули на узкую глухую улочку и остановились перед небольшим старинным домом.
— Куда мы приехали? — спросила Майя.
— Сейчас всё узнаешь, не торопись.
Они вышли из машины, и Козырев позвонил в дверь особняка.
На пороге появился хозяин, седой сгорбленный старик.
— Яков Израилевич, у вас уже есть то о чём я просил.
— Да, молодой человек, товар уже поступил. Будете смотреть?
— Конечно будем.
— Тогда проходите.
Старик пропустил их внутрь, а потом оглядевшись по сторонам закрыл дверь.
— Здесь подождите, я сейчас принесу товар, — он скрылся за тяжёлой бархатной портьерой, но вскоре появился с небольшой шкатулкой в руках, — вот, выбирайте.
Дмитрий открыл шкатулку, на дне лежали три старинных золотых кольца, с драгоценными камнями.
— Майя, выбирай любое какое только тебе понравиться.
Глаза у Майки заблестели, она по очереди примерила кольца и остановилась на массивном, в виде банта, с большим изумрудом.
— Прекрасный выбор, молодая дама, это очень дорогое кольцо. Говорят что когда-то принадлежало самой Ирине Юсуповой, жене того самого Феликса Юсупова, что принимал участие в расправе над Распутины. Если вы знаете историю, то это должно вам о чём-то говорить.
— Мы берём кольцо, — Дмитрий захлопнул шкатулку и передал её хозяину, — сколько с меня.
Яков Израилевич приподнялся на цыпочки и что-то шепнул ему на ухо, Дмитрий в ответ согласно кивнул. Они вышли в другую комнату, видимо, для того чтобы рассчитаться. Когда вышли на улицу, Майка спросила.
— Дима, неужели ты меня и правда так любишь, что готов дарить такие дорогие подарки?
— Люблю, — ответил Козырев.
— Ну тогда за город мы сегодня не поедем. Отвези меня сейчас домой, а завтра встретимся. На той квартире, надеюсь адрес,ты ещё помнишь.