Весна придёт… Сложу простые строки, О том, как стелется над площадями пар, Как зимних улиц леди-недотроги Бегут, оглядываясь, в зазеленевший парк. О том, как майский дождь обнимет липы, О небе луж – в сиреневый отлив… Как ищут ландыши невыбритые типы, Ругая матерно коварный Тель-Авив. И как нежна, тепла, шероховата Кора сосны, что пачкает висок. Как, наплевав на окрик: «Терминатор!», В нарциссах хрупких ловит мух щенок. О синих тенях, лёгших в жёлтый полдень, О клейких листьях старых тополей, О красной вечере, которой болен Полдневный полумрак аллей. О том, как взмыв и замерев в ночи, Слезами тёмных – тёмных поцелуев! Рыдают обездолено сычи По лепесткам отцветшей алычи И в никуда ушедшим полнолуньям.
Весна придёт… Сложу простые строки,
О том, как стелется над площадями пар,
Как зимних улиц леди-недотроги
Бегут, оглядываясь, в зазеленевший парк.
О том, как майский дождь обнимет липы,
О небе луж – в сиреневый отлив…
Как ищут ландыши невыбритые типы,
Ругая матерно коварный Тель-Авив.
И как нежна, тепла, шероховата
Кора сосны, что пачкает висок.
Как, наплевав на окрик: «Терминатор!»,
В нарциссах хрупких ловит мух щенок.
О синих тенях, лёгших в жёлтый полдень,
О клейких листьях старых тополей,
О красной вечере, которой болен
Полдневный полумрак аллей.
О том, как взмыв и замерев в ночи,
Слезами тёмных – тёмных поцелуев!
Рыдают обездолено сычи
По лепесткам отцветшей алычи
И в никуда ушедшим полнолуньям.