Кира остановилась на светофоре, и практически в эту же секунду на боковое зеркало машины села крупная ворона — по легендам прислужница тёмных магов и колдунов. У Киры эта птица с детства ассоциировалась с чем-то мистическим и потусторонним, сейчас девушке было двадцать, так что подобные вещи не должны были её пугать. По логике вещей.
Но пугали.
Медленно, как в замедленной съёмке, ворона повернула голову, и чёрные блестящие бусины уставились на девушку. Кира отшатнулась от окна, ругая себя за глупость.
— Пошла отсюда, — прошептала она, — улетай… глупая птица.
В древние времена воронов считали любимыми питомцами ведьм (наравне с чёрными кошками), так что встреча вряд ли означала что-то хорошее.
Зажёгся зелёный. Кира плавно двинулась с места, и птица улетела.
Но неприятный осадок остался.
она смотрела на меня с ненавистью? нет, конечно. глупости. вороны не умеют смотреть с ненавистью
Очень много ворон обитало на кладбище городка, откуда приехала Кира, так что не было ничего удивительного в том, что эти птицы ассоциировались у девушки ещё и со смертью. Ну, и с похоронами, конечно. Увидеть на кладбище огромного упитанного ворона, сидящего на памятнике из чёрного гранита, было в порядке вещей.
В чёрном небе громыхнуло. Ещё пара секунд, и между грозовых туч сверкнула молния, сопровождающаяся очередным раскатом. Кира повернула налево и негромко выругалась — прямо перед ней оказался чёрный катафалк. Сообразив, что каким-то образом вклинилась в траурную процессию, она перестроилась на правую полосу, но взгляд то и дело возвращался к катафалку.
Движение на виадуке было довольно интенсивным, машины шли одна за другой, так что приходилось соблюдать скоростной режим, и у Киры не получалось увеличить расстояние между своей машиной и траурным кортежем. Каждый раз, бросая взгляд в боковое зеркало, она видела её — чёрную (как ворон) машину с покойником внутри.
почему он умер?
или она?
сколько ему было лет?
или ей?
Кира сбросила скорость до тридцати километров в час, пропустила всю траурную процессию, потом перестроилась на левую полосу — правая вела к мосту и выезду из города.
Тяжёлое чувство приближающейся беды не оставляло ни на секунду. Убеждать себя в том, что всё это глупости, смысла не было. Зачем убеждать? Кира и так это прекрасно понимала. Но ей всё равно было не по себе.
Небо, казалось, просело под собственной тяжестью. Оно давило, создавая ощущение замкнутого пространства. Город… да, что там город — весь мир вдруг уменьшился до размеров… гроба. Самого дешёвого, но невероятно прочного, из которого не выбраться.
Всё это (Кира не могла подобрать название «этому», поэтому просто «это») началось примерно недели две назад, когда Анфиса сказала, что ей приснилась Маша. Кира не сразу поняла, о ком идёт речь, ведь с тех пор… с того лета прошло уже пять лет. Им было по пятнадцать, Вадиму почти восемнадцать. Почти… и это «почти» решило всё.
Та смена была невероятно скучной, и как-то вечером кто-то из девочек предложил разыграть на карты Вадима — кто проиграет, тот должен будет до конца смены влюбить его в себя. И тот факт, что у Вадима была девушка — факт, который должен был заставить их хотя бы просто задуматься — не сыграл ровным счётом никакой роли.
— Что было, то было, — сказала Кира Анфисе, — и мы уже ничего не сможем изменить. Ни-че-го. Смысл мучить себя?
— Мы поступили неправильно.
— Я знаю. Что ты предлагаешь?
— Попросить прощение.
— У кого?
— У неё.
Кира с недоумением посмотрела на подругу, спрашивая себя, так ли она всё поняла. Поросить прощение у мёртвой девушки? Это как?
— Ты хочешь попросить прощения у п..о..к..о..й..н..и..к..а? — недоумение в голосе граничило с лёгким потрясением, — это как? Мы даже не знаем, где она похоронена.
— Не называй её так! — воскликнула Анфиса. На её лице отразился самый настоящий страх. Ужас.
— А как мне её называть?
— По имени.
— Анфиса, она умерла. Как ты собираешься просить у неё прощения?
— Мы проведём спиритический сеанс.
Кира молча смотрела на подругу. На место недоумения пришла спокойная задумчивость.
— Кто поможет нам вызвать её… призрак? — спросила она.
— Ты согласна?
— Анфиса, кто поможет нам…
— Я найду такого человека.
Кира кивнула. Идея со спиритическим сеансом казалась ей полным… полнейшим бредом, даже думать об этом не хотелось, но если это могло хоть немного успокоить Анфису… С другой стороны, что было лучше: потакать бреду подруги или попытаться убедить её в том, что просить прощения у призрака умершей девушки нет смысла по той простой причине, что призраков не существует. Или… Кире вспомнились слова Воланда, которые он произнёс на балу: каждому воздастся по его вере. Во что верила сама Кира? Не в возможность поговорить с призраками умерших.
каждому воздастся по его вере
во что ты веришь?
У кого Кира хотела бы попросить прощения, так это у Вадима. Невероятно привлекательного, слегка высокомерного, взрослого, интересного, загадочного…
— О чём ты думаешь? — спросила Анфиса.
— О Вадиме. Я думаю, что хотела бы попросить прощения у него. Если бы у меня только была возможность…
— Брось, — с лёгким презрением в голосе сказала Анфиса. Всё правильно, кто же просит прощение у красивых парней? Они виноваты уже только потому, что родились красивыми. По умолчанию.
— Что значит «брось»? Попросить прощения у мёртвой девушки — это нормально, но извиниться перед…
— Если бы он любил свою девушку, то не отказался бы от неё так легко.
— Он не отказывался.
— Вы целовались. Целовались. Это измена.
Кира промолчала: Анфиса не знала всего, и Кира не собиралась ей рассказывать то, о чём молчала всё это время. Анфиса была её лучшей подругой, но это не значило ровным счётом ничего. То, что произошло между Кирой и Вадимом в тот вечер, касалось только их двоих.
— Кира? — позвала Анфиса.
— Я виновата перед Вадимом.
Анфиса усмехнулась.
— В чём? В том, что осуществила его мечту?
— Ты о чём сейчас?
— Он изначально хотел тебя. Ты видела, какими глазами он смотрел на тебя?
— Прекрати! Мне было всего пятнадцать.
— Пятнадцать… — задумчиво повторила Анфиса, потом продолжила уже более уверено, — ты просто не замечала. Девушка была для него пустым местом. И мы воспользовались этим. Мы виноваты перед ней.
— Глупости говоришь, — со злостью отозвалась Кира, — у них всё было хорошо, а мы вмешались.
— Если бы у них всё было хорошо…
— Хватит!
Этот разговор состоялся перед выходными, в пятницу. В субботу Кира уехала к родителям и задержалась там на неделю. Если она и чувствовала себя где-то хорошо, так это в городе, где провела детство. Но… дверь в прошлое — пусть и совсем чуть-чуть, — но уже была приоткрыта, и избавиться от мыслей о Вадиме и его девушке… теперь уже мёртвой девушке никак не получалось. Кира откровенно злились на Анфису, но в то же время понимала: рано или поздно это должно было случиться.
Должно было…
Мила позвонила в девять часов вечера. Кира полулежала на диване своей комнаты и смотрела по ноутбуку «Кэрри» 1976 года. Ей с детства нравился Стивен Кинг. Сначала был рассказ «И пришёл бука», потом роман «Лангольеры» и повесть «Секретное окно, секретный сад». Потом наступила очередь «Кэрри». Кира прочитала роман за вечер и буквально влюбилась в него.
Да, роман был жестоким, но в нём было всё, что так нравилось девочкам-подросткам: красивый парень, красивая любовь, высокомерная красавица и жертва, романтика… А трагедия… ну, да, это было главной темой романа, но… Но в тот момент четырнадцатилетней Кире было интереснее читать об отношениях Сью и Томми.
Фильм тоже не разочаровал, но Кире было уже не четырнадцать лет, и отношения Сью с Томми казались ей наигранными и далёкими от реальности. На первый план вышла проблема одиночества и жестокости. Всё правильно. Подростки умели быть жестокими. Кира знала.
Родители уже легли, поэтому Кира позволила себе выпить бокал игристого клубничного вина. Потом второй. Третий…
Происходящее перестало казаться настолько уж мрачным, но звонок Милы встревожил.
— Привет. Ты давно общались с Анфисой? — спросила Мила.
— Ну…
Верхний свет был выключен, и полумрак комнаты вдруг начал нестерпимо давить на глаза. Девушка зажмурилась, потом сделала глоток вина. Чуда не случилось, легче не стало.
— Кира?
Кира открыла глаза.
— Давно. Она не звонила. Что-то случилось?
— Она собирается провести спиритический сеанс и вызывать призрак той… девушки. Ну, той. Ты поняла?
— Поняла, — ответила Кира, глядя перед собой. Прежние страхи вернулись, приглушенный свет ночника стал на тон темнее. Кира надеялась, что Анфиса успокоится и откажется от безумной идеи просить прощения у покойницы, но, видимо, всё осталось по-прежнему.
— Ты была в курсе?
Кира кивнула, потом сообразила, что Мила не может её видеть.
— Да. Мы это… обсуждали, но я подумала, она… как это… одумается.
— Не одумалась, — Мила помолчала, — она постоянно говорит о Маше. Говорит, что мы должны попросить у неё прощения. Что она хочет этого.
— Она хочет этого? — Кира бросила тревожный взгляд в сторону тёмного окна, — она? Маша?
— Представляешь? Только об этом и говорит. Постоянно.
— Пусть делает, что хочет, — устало ответила Кира, — если ей станет легче после этого…
— Ты часто думаешь об этом?
— Чаще, чем хотелось бы, — осторожно ответила Кира, — а ты?
— Примерно так же.
Да, то лето стало самым отвратительным в их жизни, и они — лучшие подружки — сами сделали его таким. Они переступили черту дозволенного, потому что им стало скучно. По идее, смерть Маши должна была разрушить их дружбу, но ничего такого не случилось.
Кира подозревала, что Вадим винил себя в случившемся, и именно это не давало ей покоя.
Они все были виноваты, и Вадим это понимал, но вряд ли ему от этого было легче.
— Кира?
— Я приеду… — она на секунду задумалась, — я приеду послезавтра. Когда ты разговаривала с Анфисой?
— Разговаривала позавчера. Мы переписываемся, но я переживаю. Она написала, что приболела, поэтому пару дней побудет дома.
Кира вздохнула. Мила жила в студенческом общежитии, Кира с Анфисой снимали квартиру.
— Ладно.
— Мила, откуда у Анфисы вдруг появились эти бредовые мысли про спиритический сеанс? Почему она вообще вспомнила про этот… про то, что мы сделали?
И почему именно сейчас? Кира прекрасно помнила то состояние, в котором они находились после случившегося. Рассказать об этом кому-нибудь из взрослых они не могли, потому что боялись последствий. С другой стороны, последствия могли быть вне зависимости от их молчания. Главным аргументом было неубедительное «мы ничего не сделали, это был её выбор». Но даже в пятнадцать лет девочки понимали, что аргумент был так себе… Слабый аргумент.
— Я не знаю, что случилось. Понятия не имею, — ответила Мила, — но, думаю, мы избежали проблем в тот раз только благодаря Вадиму. Он промолчал. Не сдал нас.
Кира это прекрасно понимала.
— Слушай, пусть Анфиса проводит свой сеанс, — сказала она, — если ей от этого станет легче.
— Но это…
— Я понимаю, но какой у нас выбор?
Они ещё немного помолчали.
— Мила, в тот вечер мы с Вадимом… — начала Кира и замолчала, не решаясь рассказать подруге то, о чём не говорила ещё никому.
— Мы не просто целовались. Мы с ним… — Кира снова замолчала, надеясь, что подруга не потребует продолжить эту фразу. Зачем? Всё и так было понятно.
— Маша знала об этом? — спросила Мила ровным голосом.
Кира закрыла глаза. Маша, возможно, не знала об этом, но Маша слышала их с Вадимом разговор и догадалась обо всём.
я хочу быть с тобой
нет
не решай за меня
это была игра, мы поспорили на тебя
я догадывался
и… и тебе всё равно?
нет. но есть вещи важнее, чем…
— Кира?
— Нет. Нет, Маша не…
Она так сильно сжала бокал, что тот лопнул. Стекло оказалось слишком хрупким. Осколок впился в ладонь, резкая боль заставила девушку приглушенно вскрикнуть.
— Кира?
Из раны выступила кровь, потекла по пальцам. Кира прижала телефон плечом к уху и схватила с кровати шорты от пижамы, обмотала ими руку.
— Кира?
— Я… порезалась.
Её била мелкая дрожь. Рука нестерпимо болела. Виски сдавило внезапной болью.
— Перезвоню.
Осколок стекла. Дрожащими пальцами она вытащила осколок из раны и бросила его на пол.
Точно таким же осколком от бокала Маша вскры…
— Хватит, не хочу, — пробормотала Кира, — хватит.
…ла себе вены.
(продолжение👇)
**********************************************
Ссылка на подборку «Страх: тень прошлого»