-Черт! Черт! Черт! - приговаривала Виктория. Она была вне себя от ярости. А ведь все шло как по маслу. И даже полбутылки виски не смогли унять душевную боль.
Денег, выданных Романом, хватило на неделю проживания в гостинице средней руки. А вот что будет дальше, одному Богу известно.
- Черт бы побрал эту Элис! - с чувством проговорила Виктория, швырнув бокал с оставшимся льдом в стену. Выход один - искать работу. А что она умеет? Да ничего!
На секунду мелькнула мысль вернуться в родной город, повиниться перед родными, воспитывать детей. Но стоило Вике представить, как она будет смотреть в глаза матери, сей благородный порыв испарился, подобно утреннему туману.
А через пару дней Виктория пошла позавтракать и познакомилась с пожилым бизнесменом из Майами. Встреча оказалась судьбоносной. После развода с Романом она вышла замуж за Джорджа.
К счастью, бизнесмен не настаивал на рождении детей, поскольку у него было уже трое взрослых отпрысков от разных жён. По словам Майкла, его состояния хватит на всех. Что ж, это радовало.
Однажды, проснувшись, Виктория посмотрела на календарь и задумчиво покачала головой. Через месяц будет ровно двадцать лет, как она жила в Америке.
Последние три года Виктория все чаще и чаще думала о матери и детях. Как они там? Ведь совсем уже взрослые. А мама? Жива ли она?
Последние три года Виктория не раз порывалась написать родным письмо, а то и выслать денег, но ей было невыносимо стыдно. Вероятнее всего, они думают, что Виктории, то есть, Ларисы, уже нет в живых. Что ж, пусть и дальше так считают. Ведь смерть была единственным оправданием ее мерзкому поступку.
Через полгода скончался Джордж, оставив молодой жене целую резиденцию и внушительную денежную сумму. После похорон Виктория почувствовала себя ужасно одинокой и решилась лететь в Россию.
Дом, в котором прошло детство и юность, - нет, не Виктории, - Ларисы выглядел точь-в-точь, как тогда, двадцать лет назад.
"Наверное, у них нет денег, чтобы сделать хороший ремонт", - подумала она.
На улице было тихо-тихо, и Виктория отчетливо слышала, как стучит ее сердце. Она вошла во двор и огляделась по сторонам. Все то же - ветхий деревянный штакетник, железный почтовый ящик, огород, занесенный февральским снегом, чугунная бочка, облупившиеся ставни.
Дверь была не заперта. Виктория вошла в дом и в шоке застыла на пороге. Вместо матери навстречу ей вышла дородная пожилая женщина лет семидесяти, одетая в серое бесформенное платье и вязаную безрукавку чуть темнее.
- Вы к кому? - спросила женщина, с любопытством оглядев ее.
- Я… к Анне Ивановне, - внезапно, растерявшись, ответила Виктория. - А вы кто?
- А я Анастасия Федоровна. Погодите, так вам, наверное, нужна прежняя хозяйка? - догадалась незнакомка. - Так ведь она здесь уже давно не живет. Года четыре, дай Бог памяти.
- А где она живет? - недоуменно спросила она.
- Известно где. В столицу укатила со своим драматургом и внуков забрала.
От изумления брови Виктории поползли вверх. Несколько секунд она не могла вымолвить ни слова. Давным-давно, когда Виктория (какая, к черту, Виктория?! Лариса!) была еще ребенком, она слышала от соседок разговоры о курортном романе матери с каким-то драматургом. Тогда Лариса ничего не понимала, но в подростковом возрасте сумела сложить два и два.
Не то, чтобы она воспринимала болтовню соседок всерьез, но ведь дыма без огня не бывает. Истории о курортных романах для молодой, да ранней Лоре не были в диковинку. А вот подробности про драматурга казались ей чем-то из разряда сплетен. Люди еще и не такое придумают. Выходит, разговоры о драматурге не были сплетнями? Или бородатая новость воскресла и благополучно обрела вторую жизнь?
- Скажите, а она не оставила адреса? - с надеждой спросила Виктория.
- А на кой мне ее адрес? - хмыкнула хозяйка дома. - Мы и прежде-то не якшались, а теперь и подавно. Анна Иванна теперь птица другого полета, ни чета нам.
- Понятно, - со вздохом ответила молодая женщина.
- А вы кто ей будете?
- А я ее… дальняя родственница. Это имеет какое-то значение?
Виктория решила не церемониться с завистливой тёткой, но та, словно не заметив холода в ее голосе, вполне миролюбиво предложила сходить к Екатерине. Услышав давно забытое имя крестной, Виктория вздрогнула.
-У меня и адресочек ейный имеется, - сказала Анастасия Федоровна. - Живет на въезде в наш частный сектор в таком красивом доме, отделанном, как его, сан… стан… так сразу и не выговорить.
- Сайдингом, - вежливо подсказала гостья.
- Во, точно! - воскликнула женщина и покачала головой: - И откуда только у людей деньги?
- Ну, мало ли…
- Так вам адресок-то дать? - глядя прямо в глаза гостьи, спросила Анастасия Федоровна. Видимо, она страсть, как любила быть первоисточником информации. Что ж, порадуем старушку. И неважно, что адрес был Виктории давно известен.
- Давайте, - великодушно кивнула она, и хозяйка едва ли не вприпрыжку побежала в дальнюю комнату.
"Как же, оказывается, мало некоторым людям нужно для счастья!" - иронично подумала Виктория.
- Вот, держите!
- Спасибо вам, - чинно кивнула она.
- Так ведь это…
Старушка многозначительно замолчала.
- Что такое? - не поняла гостья.
- Ну, ваше спасибо-то на хлеб не намажешь. И шубу из него не сошьешь.
Виктория едва не расхохоталась. Меркантильные нынче бабульки пошли, ничего не скажешь! Не обошло это явление, стало быть, и Россию-матушку. Как же много она, оказывается, пропустила!
- Да, конечно, - снизошла Виктория и великодушно протянула пожилой женщине тысячную купюру. Та лихо сграбастала деньги и, заметно повеселев, предложила ей чаю.
- Нет, спасибо, - отказалась гостья и, попрощавшись с Анастасией Федоровной, пошла прочь. К Екатерине она не пошла.
Вернувшись в гостиницу, Виктория погрузилась в раздумья. "Так, может быть, мне и не нужно с ними встречаться? - думала она. - Если все сказанное этой Анастасией Федоровной правда, то они живут в достатке".
Убедиться в этом в век соцсетей не составило труда. Включив "невидимку", Виктория забила в поиске имя и фамилию матери и, - о, чудо! - перед ее глазами появилось с десяток Татьян Русаковых. И самой первой была ее мать. Только теперь ее фамилия была Кулешова. По ней-то Виктория и узнала мать, ибо фамилия драматурга была ей известна. Еще бы! Ведь Кулешов был известен не только в России, но и за ее пределами. Они с Джорджем даже были на спектакле по мотивам произведения Максима Кулешова. Что ж, впечатлило.
Виктория отметила, что мать выглядела просто потрясающе. Она стала роскошной женщиной и выглядела лет на двадцать моложе. Пластикой там и не пахло. Рецепт такой красоты прост - много любви, умение радоваться жизни и ценить то, что имеешь.
"Ну, маман, вот отожгла на старости лет! - с уважением и восхищением думала Виктория. - Молодчина! Респект и уважуха! А я - просто несчастный человек, который не сумел оценить то, что давала мне жизнь. Ничего ведь не оценила, и в итоге осталась одна-одинешенька. И поделом".
Она не стала заходить на страницы детей. Слишком уж тяжело. Может быть, когда-нибудь…
Через неделю Виктория улетела в Америку. А перед отлетом она, повинуясь внезапному порыву, зашла в церковь и исповедовалась.
- Господь не оставит тебя наедине со своими грехами, - напутствовал ее священник. - Он обязательно даст тебе возможность искупить свой грех. Ступай с Богом.
Служитель церкви перекрестил Викторию и тихо сказал:
- Прощай, дочь моя.