Блондинка посмотрела на Наргиз и ее Марину ненавидящим взглядом, заочно зная их – жену и дочь Аслана, в отличие от ничего не подозревавшей о ее существовании Наргиз. Та до сих пор и не подозревала, что в жизни ее мужа все эти годы была другая женщина. Блондинка еще раз посмотрела на Наргиз и ее дочь и увела свою девочку. А Наргиз долго не могла прийти в себя, сидела на скамейке, как прибитая, пока Марина сама не стала проситься домой.
-Мне холодно, идем домой, может, наш папочка уже пришел, - хныкала она.
Наргиз не успела переступить порог дома, как почувствовала себя плохо. Голова кружилась, болели сердце, ноги, все тело. Она позвонила Маше, а остальное уже плохо помнила. Маша вызвала ей «Скорую», а потом позвонила Аслану. Тот приехал очень быстро, но медиков уже не застал.
-Что с ней, Маша? Что врачи сказали?
- Они сказали, что Наргиз беременна, - растерянно ответила Маша. - А еще сказали, что, возможно, она пережила какой-то стресс. Просили поберечь ее и завтра же отвезти на консультацию. У нее и давление было высокое, и с сердцем перебои.
Наргиз лежала и смотрела в потолок, когда пришел муж. Услышав его шаги, она закрыла глаза, не было сил говорить с ним сейчас. А память услужливо напоминала ей, теперь уже постфактум, все давно прошедшее, которое только теперь обрело смысл и объяснение: и разговор мужа по телефону о чьих-то досрочных родах, и его озабоченность этой новостью, и срочный отъезд. И командировки, которых, как оказалось, не было, и встречу мужа и Маши в метро. И, самое главное, - протест против данного дочери его матерью имени Марина, хотя имя это он всегда любил. И фотография блондинки в его кармане. И инцидент с отравлением другой его дочери в Турции. И одинаковая одежда малышек. И самое главное – их неоспоримое внешнее сходство.
«Сколько же лет все это тянулось и могло тянуться еще», - с горечью думала Наргиз. А она ведь могла так и не узнать, что где-то в этом огромном городе растет сестра ее дочери, как капля воды, похожая на нее и родившаяся с разницей всего в три месяца.
Она почувствовала, как слеза медленно поползла по ее щеке из закрытых глаз. Заметил ее и Аслан. Он наклонился и прикоснулся губами к ее холодной щеке. Наргиз от этого поцелуя мужа сжалась, как от удара.
-Что с тобой, любимая? Чего ты так испугалась? Я с тобой…
Наргиз ничего не отвечала Аслану, а слезы ручьем лились из ее глаз.
- Почему ты плачешь, родная моя? От радости? И я уже знаю новость. У нас будет второй ребенок. Хорошо бы – сын, но главное, чтобы ты была здорова.
- Это у меня будет второй ребенок, Аслан. А у тебя уже третий, - сказала Наргиз. Но в эту минуту в комнату вбежала Марина.
- Папочка, я сегодня в парке с одной девочкой познакомилась. Она так на меня была похожа, и курточка у нее такая же, и брючки. И сумочка тоже. И знаешь, ее, как и меня, Мариной зовут. Она там, в парке, со своей мамой гуляла, и мы с ней подружились. Эта Марина в Текстильщиках живет – далеко отсюда. А я ее к нам пригласила, телефон ей наш дала, не знаю, запомнит ли она его. Я ее маму тоже пригласила, только она злая, ничего мне не ответила и Марину от меня увела. Не дала нам даже попрощаться.
Девочка делилась с отцом этой своей последней новостью и никак не могла понять: почему отец ей не отвечает, а сидит молча, низко опустив голову.
Марина посмотрела на родителей и, заскучав с ними, убежала к Маше на кухню. Аслан молчал, он не стал ничего спрашивать или отрицать, только еще ниже опустил голову и обхватил ее руками.
Конечно, он, как и все, знал, что мир тесен. Но, так же, как и его жена, не предполагал, что тесен настолько. Не думал, что Наргиз сможет когда-нибудь узнать о его двойной жизни и другой его семье, хотя в последнее время он ходил туда только с целью навестить ребенка и помочь деньгами.
Что он мог сказать сейчас своей жене, женщине, которую любил с каждым днем все сильнее? Стоило ли говорить ей о том, как все это началось? Как из совершенно случайной встречи возникла связь, на которую они со Светланой пошли сознательно, договорившись, что претензий друг к другу у них не будет, не будет и брака, потому что нет любви. Была привычка, привязанность, желание одинокого мужчины быть рядом с красивой женщиной. Светлана была красивой, но он ее не любил, и она знала об этом. Они встречались, и его периодически тянуло к этой яркой, страстной женщине. Перед свадьбой он поговорил со Светланой и объяснил, что встречаться они больше не будут. Наргиз ему нравилась, но с ней почему-то не все сложилось так, как хотелось бы. Он был равнодушен к ней, молодая, неопытная девушка, конечно же, проигрывала во многом умелой в любви и страстной Светлане. Каждый раз, уходя от нее, пробыв два-три дня, Аслан ругал себя и обещал забыть дорогу к дому Светланы. Но проходило несколько дней, и ноги сами вели его к ней. Со Светланой ему было приятно и легко, она была женщиной-праздником. А Аслану, уставшему от работы и серости супружеской жизни, так хотелось этого праздника. И не догадывался он, что надо сделать лишь шаг навстречу своей молодой красивой жене, как она раскроется для него всеми своими гранями, одарит такой безграничной и яркой любовью, которая ему и не снилась. Он чувствовал свою вину и от этого все реже хотел видеть Наргиз, она вызывала в нем угрызения совести. А Светлана – легкая, теплая, ласковая, была нежной и страстной, любила его безмерно, все время повторяла, что ничего от него не хочет, только его любви. Что никогда не станет удерживать его, когда он захочет прервать их отношения. Аслан ценил такую самоотверженность, даже не подозревая, как далеко может зайти женское коварство. Он помогал Светлане материально, решал ее проблемы. А она умела просить у него помощь ненавязчиво и так, словно это он сам решил помочь ей.
Все началось после того, как Светлана вдруг заявила, что ждет от него ребенка.
- Как же так, Света? Ты же говорила мне, что принимаешь таблетки?
- В одну из ночей я таблетку не приняла, - сказала Светлана, - так получилось. Должно же и мне что-то от тебя остаться, когда ты навсегда от меня уйдешь.
-Ты с ума сошла, Света. Ребенок – это не сувенир, не кукла на память, ты хотя бы понимаешь это?
-Почему же не понимаю? Я ведь старше не только твоей девочки-жены, но и тебя самого. Мне тридцать семь, когда же я еще смогу родить, если не сейчас? Надеюсь, ты не заставишь меня делать аборт, пожалеешь, у меня потом будет так мало шансов родить. А после аборта я точно останусь бесплодной.
- Что мне теперь делать, скажи? Чего ты хочешь?
- Хочу, чтобы помог нам с ребенком на первых порах, дал фамилию и отчество и не бросал меня сразу, вот и все. А потом я освобожу тебя. Не бойся, я не прошу тебя расписываться со мной, это не обязательно.
Не имея другого выхода, Аслан согласился на условия Светланы. После некоторых раздумий он решил: «Она, конечно, поступила подло, но что поделаешь, пусть рожает. Желание женщины иметь ребенка понять можно, но разве это делается так, без согласия мужчины?».
Аслан знал, что никогда не сможет оставить своего ребенка без поддержки, от кого бы он ни родился. Что будет помогать Светлане, и пока она беременна, и потом, когда родит. Он обеспечит ребенка и будет содержать его, как положено, до совершеннолетия, иначе это был бы не он. Двойная жизнь Аслана никогда не привлекала, но теперь другого выхода у него не было. Беременная Светлана устраивала ему истерики, шантажировала разговором с Наргиз, если он перестанет приходить к ней. Беременность Светланы протекала тяжело, дважды ее укладывали на сохранение. Аслан ежедневно навещал беременную любовницу, взял на себя все заботы о ней, расходы. А Светлана представляла его всем врачам, родным, соседкам и подругам как мужа.
- А что я должна сказать людям? Что ты – мой женатый любовник, а меня вот так просто взял и обрюхатил? - истерила Светлана на любое его замечание. – Я же не требую развода с твоей колхозницей и женитьбы на мне. Хотя она даже не беременна, а живешь ты с ней уже год.
- Оставь мою жену в покое. Она совсем еще молодая и, к твоему сведению, беременна, родит месяца на два-три позже тебя.
-Успела все-таки. Тогда будь добр, приходи к нам регулярно, если не хочешь, чтобы я расстроила твою беременную жену. Я сделаю это легко… Мне, в отличие от нее, терять нечего…
Шантаж Светланы продолжался и после рождения дочери. Любое недомогание девочки, ее капризы вызывали у Светланы панику, она звонила Аслану, требовала немедленно прийти, а потом не отпускала его день, а то и два.