Это был последний день зимы, 29 февраля 2016 года. Утром я начала кровить, и было принято решение экстренно провести операцию. Инфекцию к тому моменту уже победили, но оперировали меня не в родильном отделении, это была операционная в другом отделении.
Когда я уже была в операционной, я заметила, что кроме анестезиологов и моих докторов Анны Владимировны и заведующей на тот момент Татьяны Георгиевны был ещё один врач с нашего отделения. Анестезиологи начали свою работу, через минут десять началась сама операция, операцию проводили Анна Владимировна и Татьяна Георгиевна. Наркоз был выбран такой, что я была в сознании, но не чувствовала нижнюю часть тела. (спинальная анестезия). Сразу с началом операции мне была поставлена капельница с донорской кровью, (ещё одно переливание крови), плюс к этому всю операцию работал Селл Сейвер, который очищал кровь, теряемую во время операции, и подавал обратно в организм мою же очищенную кровь.
Чуть позже, когда уже началась операция, подошла Наталья Леонидовна, заведующая родильным, и ещё чуть позже научный руководитель дородового Ольга Николаевна. Страха у меня не было, это действительно так. В такой безопасности, как тогда, пожалуй, никогда больше в жизни я себя не чувствовала, ведь самые лучшие врачи института были около меня. Через какое-то время достали малыша, он закричал, но не сразу, мне его показали и унесли в детскую реанимацию. Операция продолжалась… Как только достали малыша, сразу начали капать ещё одну капельницу с таваником (сильный антибиотик), против инфекции.
Я слышала и понимала, всё что говорят врачи. А Наталья Леонидовна зашла в операционную в тот самый момент, когда достали малыша. “Молодец!”, – сказала она мне, глядя на ребёнка, ведь именно она была тем самым человеком, который в последний момент, в шаге от прерывания, взял на себя ответственность и дал нам с ребёнком шанс после второй отслойки в 25 недель, и мы этим шансом воспользовались, и продержались до такого приличного срока.
После операции меня перевезли в палату интенсивной терапии (пит), где я пробыла ещё сутки, а уже потом попала в послеродовое отделение. Там у меня была отдельная одноместная палата. Я выбрала даже ради этого платный вариант родов, потому что только те, кто рожают платно имеют право брать одноместные и двух местные послеродовые палаты, таковы правила института. Я лежала на сохранении долго и нервы уже не выдерживали, я понимала, что сразу после родов ребёнка мне не отдадут, а находиться в многоместной палате в послеродовом с множеством соседок, которые с детьми, для меня это было недопустимо. Мне повезло, и в день моих родов на послеродовом такая палата оказалась свободна.
Малыш находился в отделении интенсивной терапии новорожденных, почти неделю мы с ним были по отдельности. По вечерам, в часы посещения можно было его навещать, впрочем, он оказался большим молодцом, и дышал сам и сосательный рефлекс был хороший, и уже через пять дней мы с ним были вместе в палате послеродового отделения.
Фантастическое по своему завершению окончание этой истории. Высокий профессионализм врачей, хорошее оборудование и препараты позволили и мне и малышу обойтись без последствий и больниц в послеродовом периоде, и через неделю после родов мы вышли из института ВМЕСТЕ.
