Случай с ефрейтором Кочетковым. СССР, 1955. Режиссер Александр Разумный. Сценарист Иосиф Прут. Актеры: Юрий Фомичёв, Сергей Гребенников, Михаил Ефимов, Вадим Грачёв, А. Павлиди, Иван Косых, Исай Гуров, Данута Столярская, Валентина Журавская и др. 23,9 млн. зрителей за первый год демонстрации.
За свою долгую кинокарьеру режиссер Александр Разумный (1891–1972) поставил 29 полнометражных игровых фильмов, но только один из них – «Случай с ефрейтором Кочетковым» – вошел в тысячу самых популярных советских кинолент.
В этом типичном для 1950–х шпионском фильме (снятом изначально как военно–учебный по заказу Министерства обороны) коварные враги расставляют сети для наивного ефрейтора советской армии…
Надо отдать должное советской кинопрессе: вскоре после выхода «Случая с ефрейтором Кочетковым» на экраны в журнале «Искусство кино» была опубликована статья, где сценарист Юрий Шевкуненко (1919-1963) писал о нем так: «Молодая женщина, работающая в иностранной разведке, влюбляет в себя молодого воина с целью получить через него данные о новом вооружении. Воин, узнав истинное лицо своей коварной подруги, задерживает ее и матерого агента иностранной державы. Вот вкратце сюжет фильма «Случай с ефрейтором Кочетковым». Сюжет несложен, но и он мог бы послужить основанием для показа куска жизни со всем богатством ее граней и красок — жизни, в которой действуют советские люди, интересно и своеобразно проявляющие себя. Этого в фильме не произошло. Характеры, за малым исключением, получились немощными, плакатными. Мы вынуждены оговориться. Фильм планировался, как военно-инструктивный, и только впоследствии, неизвестно по чьей воле, оказался выпущенным на широкий экран и классифицирован как «художественный». Эта метаморфоза убедительнее всего показывает, как еще весьма условно и смутно понимается нашим прокатом высокое определение — художественность.
«Случай», вторгшийся в жизнь ефрейтора Кочеткова, так и остался частным случаем. Авторы картины задались целью художественно проиллюстрировать некоторые положения наших воинских уставов и потерпели неуспех из-за неверно выбранного принципа. Благородный, содержательный, точный уставной язык не может стать языком художественной картины, ибо он предназначен для иных надобностей.
Авторы намеревались помочь повышению бдительности советских людей. Какие же выводы мы уносим из зрительного зала? Отнюдь не те, на которые рассчитывали авторы. Воину не рекомендуется: влюбляться в хорошеньких девушек (они могут оказаться вражескими агентами), пить в их доме чай (в него может быть подмешано снотворное), принимать от любимой подарки (дабы не быть ей обязанным) и кое-что другое, имеющее отношение к столь же «высоким» принципам поведения.
Два должностных прегрешения совершает Кочетков: говорит по телефону престарелой женщине, что он назначен в наряд, и называет фамилии своих командиров человеку, предъявившему документы, которые удостоверяют его принадлежность к советским органам безопасности. Прегрешения эти сами по себе не столь велики, а главное — они никоим образом не могут содействовать раскрытию секрета нового вооружения, за которым охотятся враги. В остальном Кочетков безупречен: не подпускает к посту любимую женщину, нем, как рыба, когда его расспрашивает «сутулый» о новом вооружении, немедленно докладывает командованию о возникших подозрениях, беспощадно вырывает из своего пылкого сердца любовь к разведчице и принимает непосредственное участие в задержании врагов. Что еще требуется от человека?
Тенденция, мораль, назидание не только могут, но и обязаны присутствовать в художественном произведении, однако в том случае, если на них не указывается поминутно и повсеместно перстом, если они не назойливы, органически вытекают из художественной ткани произведения и носят характер урока жизни, а не школьного урока. Не только то, что приключилось с Кочетковым, но и более интересный случай можно было найти в жизни или на худой конец сочинить. Но жизненный случай, правда факта нас убеждают в статье, очерке, фельетоне, а от фильма, именуемого художественным, требуется еще художественное осмысливание факта, которое позволило бы зрителям найти подход к целому ряду подобных же фактов и выработать соответствующее отношение к ним.
Глаза никто не закрывает: много всякой нечисти бродит еще по нашей земле, но бродит, видимо, таясь и скрываясь. В фильме же «сутулому» предоставлены шикарные апартаменты, в которых он допрашивает Кочеткова. Да и бытовая военная обстановка дана лакировано: все вылизано, вымыто, выметено. И люди наши здесь не талантливы, не остроумны, они ортодоксальны в своей поучительности настолько, что желания коснуться в статье системы образов не возникает — всякая попытка создать на данном сценарном материале полнокровный характер была заранее обречена на неудачу.
И все же где-то под спудом нелепых нагромождений таится тема, которая могла бы стать генеральной в фильме: бдительность только тогда станет альфой и омегой солдатского образа жизни, когда органически будет переплетена со всей системой боевой подготовки. К сожалению, мысль эта, выраженная довольно декларативно, так и не нашла своего художественного воплощения в фильме» (Шевкуненко, 1956: 30-31).
Уже на закате СССР киновед Олег Ковалов перемонтировал и дополнил эту ленту, придав ей новое звучание под названием «Сады скорпиона» (1991)…
Картина А. Разумного была прямолинейна, дидактична и состояла из ходовых клише своего времени: идеальный солдат влюблялся в симпатичную продавщицу, а она оказывалась... коварной шпионкой. Кочетков, само собой, заявлял о шпионском гнезде в соответствующие органы, честно выполняя тем самым свой гражданский долг...
Но все это, повторяю, было в ленте 1955 года. Сидя за монтажным столом, Олег Ковалов превратил банальную историю в полумистическую притчу о человеке, который в психбольнице пытается вспомнить и понять, что же с ним произошло.
И в этих флэшбэках нет никакого дежурного разоблачительства шпионажа, а есть чистая любовь скромного и доброго паренька. Подобно Орфею из знаменитого фильма Жана Кокто, он однажды заглянул в зеркало, переступил порог обыденного мира, где все было просто и ясно, и очутился в зазеркалье, где на него нахлынула эротическая волна неотвратимого как судьба, взгляда волоокой красавицы... Но в эту любовь вмешались сверхбдительные силы тогдашних «органов», усиленно внушавших бедняге ефрейтору, что он попал в развесистые сети гнусного вражеского гнезда...
А вокруг сверкал праздничными огнями фестиваль молодежи и студентов. Искренними слезами умиления наполнялись глаза Ива Монтана и Симоны Синьоре, слушавших, как солист образцово-показательного хора «пэтэушников» старательно выводил по-французски популярную в те годы песню «Когда поет далекий друг». Очаровательная и озорная Ширли Мак-Лейн, улыбаясь, жала руку Хрущеву...
Но вот под томительно-тревожную музыку возникали пейзажи бескрайних пустынь, и свирепые динозавры оскаливались хищной пастью. Венгрия, 1956. Обугленные трупы, подвешенные вниз головой на улицах Будапешта. Автоматные очереди. И снова — праздничная Москва. Концерт Утесова и очередной парад. И финал «Ночей Кабирии» под волшебную музыку Нино Рота...
Вероятно, на этом материале получился бы разоблачительный фильм, еще раз обвиняющий тоталитарную систему. Но «Сады скорпиона», несмотря на ядовито-жалящую символику названия, видятся мне, скорее, лирической попыткой режиссера вспомнить время своего детства с его мифами, массовыми мистериями и иллюзиями...
Олег Ковалов смог совершить, казалось бы, невозможное — он вдохнул в плакатных персонажей ленты А. Разумного жизнь. Главным героя фильма, быть может, неожиданно для себя начинаешь сопереживать. И это не случайно. По сути, во многих из нас было нечто от наивного бедолаги ефрейтора. Это мы радостно шагали на демонстрациях и вместе с героями фильма Хуциева «Мне 20 лет» напевали балладу о «комиссарах в пыльных шлемах». Это мы, затаив дыхание, слушали по радио сообщения о небывалых космических полетах. Многие из нас, как и исполнительный и всецело доверяющий начальству Кочетков, в юные годы были далеки от знания и понимания диссидентских идей. Напротив, были совершенно серьезно убеждены, что растем вовсе не в саду скорпионов, а в самой свободной и демократичной стране в мире, что знаменитая чеховская фраза о том, как он по капле выдавливал из себя раба, относится к временам, давно ушедшим и далеким... В какой-то степени талантливый фильм Олега Ковалова — лирическая исповедь поколения, детство которого пришлось на 1950-е...
Киновед Александр Федоров
В годы выхода в прокат «Случай с ефрейтором Кочетковым» пользовался немалым успехом у аудитории, «клюнувшей» на шпионскую тематику, но сегодняшние зрители относятся к этой работе А. Разумного резко отрицательно:
«Самый слабый фильм о шпионах, который пришлось увидеть. По сравнению с ним "Над Тиссой" и другие подобные ленты того периода – намного лучше» (Степан).
«В фильме собраны все пугающие элементы шпионажа, которые, по замыслу создателей фильма, должны были вызвать чувство осторожности у честных и бдительных граждан при встречи подобных элементов шпионажа и предостеречь их от зловещего влияния коварных шпионов. … И ещё вопрос: какие тайны хотели шпионы узнать у простого и скромного самого обыкновенного ефрейтора Кочеткова?» (И. Синько).
Киновед Александр Федоров
Земля, до востребования. СССР, 1973. Режиссер Вениамин Дорман. Сценарист Евгений Воробьёв (по собственному одноименному роману). Актеры: Олег Стриженов, Олег Жаков, Валдемарс Зандбергс, Мария Сагайдак, Анаида Топчиян, Лев Дуров, Данута Столярская, Любовь Стриженова, Леонид Каневский, Григоре Григориу, Ростислав Янковский, Андрей Вертоградов, Михаил Ножкин и др. 23,8 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссер Вениамин Дорман (1927–1988) за свою карьеру поставил 19 полнометражных игровых фильмов разных жанров, многие из которых («Штрафной удар», «Легкая жизнь», «Ошибка резидента», «Судьба резидента», «Возвращение резидента», «Земля, до востребования», «Пропавшая экспедиция», «Золотая речка», «Ночное происшествие», «Похищение Савойи», «Медный ангел») вошли в тысячу самых популярных советских кинолент.
1930-е годы, советский разведчик Маневич (Олег Стриженов) выполняет важные задания Центра…
Кинопресса встретила «Землю до востребования» спектром полярных мнений.
В год выхода фильма в прокат «Спутник кинозрителя» опубликовал весьма позитивную рецензию, проникнутую идеологическими клише тех лет: «Итак, фильм о разведчике. Поставил картину режиссер Вениамин Дорман. Естественно было ждать от авторов вполне уместного в данном случае детективного фильма. Но с первых же шагов работы Дорман заявил, что считает свою новую картину не детективом, а скорее относит ее к разряду «психологических», и задачу видит в том, чтобы показать внутренний мир своего героя, причем в обстоятельствах, максимально приближенных к реальным. … Стриженов играет именно такого Маневича — антифашиста, коммуниста, для которого главное содержание жизни — верность революционным идеалам и твердость убеждений» (Розен, 1973).
Однако известный киновед Виктор Демин (1937–1993) в своей обстоятельной и убедительно аргументированной статье в журнале «Искусство кино» оценил «Землю до востребования» совсем с других позиций: «Похоже, что создатели фильма как раз это и вписывают себе в главную заслугу — что повествование ведется «всерьез», с отвращением к дешевым придумкам обычной «разведческой» интриги, документально, если и не на все сто процентов, то все же близко к этой цифре. Режиссер, оператор, художники немало потрудились, чтобы придать изобразительному строю фильма оттенок подчеркнутой достоверности. Старательно коллекционируются наряды середины тридцатых годов; итальянские улочки, дворики, кажется, перешли на экран из первых лент Роберто Росселини; этот трамвай, эту аптеку, эту гостиницу, этот порт мы тоже как будто бы видели в ранних неореалистических картинах. Однако для итальянских художников тех лет окружающая их реальность была реальностью, так сказать, в чистом, дистиллированном виде, тогда как для создателей «Земли, до востребования» тут любопытна как раз примесь архаики, черты отошедшей, отшумевшей эпохи, ностальгическая наивность тех отдаленных костюмов и вывесок. В этом смысле труд съемочного коллектива не пропал даром: многие кадры смотрятся как пожелтевшие фотокарточки из запыленного бабушкиного альбома. Но стоит некоему второстепенному персонажу, облаченному в тогдашний костюм, бредущему по тогдашней улице, стоит ему открыть рот, как вдруг с огорчением убеждаешься, что сам он — не «тот», достоверный, уникально неповторимый, что он даже вовсе и не человек, а кукла, марионетка, очень находчиво подмаскированная сверху, полая внутри. … В. Дорман вроде бы чувствует облегчение, встречаясь со знакомым, многократно отработанным на иной территории материалом. Отсюда — режиссура «вообще», лишенная конкретности, своеобразия, точной художественной целенаправленности. Поэтому внутри такой режиссуры и «принцип упоминания» и «принцип концентрации», по существу, едины — их диктует стереотипность художественного мышления, когда слова, по выражению поэта, рифмуются «не с правдой, а между собой». Казалось бы, документальность первоосновы, славное имя легендарного героя должны были подвигнуть создателей картины на особую взыскательность, на преодоление «шпионского» канона с позиций жизненного полнокровия. На деле случилось иное: имя Маневича, как щит, призвано прикрыть собрание приевшихся штампов и давным–давно отработанных решений» (Демин, 1973: 52–53, 57).
Что же касается зрительской аудитории, то ее, конечно, привлекла в кинозалы не только тема «про разведчика», главное – то, что в фильме В. Дормана сыграл знаменитый Олег Стриженов, обожаемый миллионами почитателей:
«Очень интересный фильм о настоящем и существовавшем нашем разведчике! Штирлиц смотрится интересно, а «Земля, до востребования» – правдиво! Интереснейшая работа Стриженова! Очень жалко что сей фильм очень редко что мягко сказано ––– показывают по телевидению!» (С. Макаренко).
«Потрясающий фильм. Отличная режиссура и интересный сценарий. Сравнивать с "17 мгновениями... ", думаю, нелогично, разные масштабы, одно точно – этот фильм не хуже... А Олег Стриженов, как мой любимый актер, в роли разведчика Этьена, понравился мне больше Штирлица. Игра Олега Стриженова всегда такая достоверная и пронзительная» (М. Новикова).
«Сильный, яркий фильм, рекомендую всем!» (Зритель).
«Фильм… рекомендован всем "правдолюбам", постоянно критикующим советские шпионские фильмы в недостаточной правдивости. Вот здесь работа нелегала показана максимально близко к реальности – честь и хвала авторам фильма и автору книги, по которой он поставлен, захотелось даже саму книгу прочитать. Блестящая работа Олега Стриженова, одна из лучших, на мой взгляд, в его фильмографии. Да и в целом фильм сделан очень качественно и профессионально. … Да, работа нелегала именно такая – изматывающая, монотонная, рутинная – бесконечные разъезды, контакты, сбор информации, угроза провала... Ни погонь, ни выстрелов, ни чудесных спасений. Романтики мало» (Наомик).
Киновед Александр Федоров