-Толя, да совести у тебя нет что ли совсем! Ты мальчишке ничего не дал в этой жизни! Ничигошеньки... Ни копеечкой не помог, ни ниточкой. Все Таня его тащила, тянула. Одна... А ты в это время жизнь свою прожигал, да по миру мотался в поисках счастья! Нашел, счастье-то?- Светлана смотрела на брата и не верила своим глазам. Казалось родной человек и все-то она про него знает. А нет... Не все.
-Ты, знаешь, Свет, бисер тут не мечи, мы тоже не лыком шиты. - седой мужчина повернул к ней взлохмаченную голову. - Я это, отец его, если что. И он обязан! Да! - он поднял вверх многозначительно прокуренный, желтый палец. - Закон такой есть. Если родитель нуждается, то ребенок должен этого родителя содержать! Вот так.
-Так то оно так, да только какой ты родитель? Сkотина ты, а не родитель! Это я тебе как сестра говорю. Форменная сkотина!
...У Анатолия с Татьяной история была проста и банальна. Познакомились, влюбились, женились. Все старо, как мир. И жили, как все. Работали, старались. Квартиру от завода получили. Времена были еще те, наивные, советские. Хоть и к развалу уже все шло. Сын Костя родился как раз в то время. Непростые девяностые, кто не проходил их суровую школу... Выжили, остались людьми и вообще остались, не все. Анатолий послонялся, послонялся в поисках заработка и прибился к красным пиджакам, дань с рынков собирать.
Жизнь у него ключом стала бить. Тут уж не до семьи. Дома все реже и реже появлялся. А потом и вовсе бросил жену Татьяну с годовалым малышом. Как уж Татьяна выживала, о том история умалчивает. Она полы ночами драила в подъездах, а днем в столовку посуду мыть подрядилась, пока мать за Костиком смотрела. Столовка та сильно выручила, тут тебе и хлеба кусок и борща миска...
Но время тяжелое прошло. Костя вырос, возмужал, в институт поступил. Тут опять трудности начались. Институт занятие не бесплатное, хоть он и на бюджетном отделении учился. То туда деньги нужны, то тому дать, то этому. Татьяна металась, как угорелая, чтобы сына выучить. На двух работах всю жизнь, без выходных и проходных. Но, слава Богу, и это пережили.
Костя отучился, профессию получил, работать пошел. А потом девушку встретил, женился. Девушка нашлась под стать ему - хорошая, да покладистая. Татьяна ее, как родную дочь приняла, и со сватьей со сватом подружилась. Стали все, как одна семья. Через год У Кости и Алены близнецы родились - мальчик и девочка. Вот оно счастье, так думала Татьяна. И сын вырос, и жизнь наладилась, и все хорошо!
Но беда пришла, откуда не ждали. Папаша Костин объявился. Где был и чем занимался столько лет, неизвестно. Приехал в старый домишко своей матери, что от Татьяны недалеко и там поселился. А недавно к ней в гости, так сказать, заявился. Она дверь открыла и обомлела. Стоит старик, на клюку опирается. Не сразу она в этом теле тщедушном мужа бывшего узнала, Анатолия. Лет-то сколько пролетело.
-Ну здравствуй, здравствуй, жена моя ненаглядная. Бывшая правда, но другой у меня не было. А сынок мой Константин где? Вырос небось, мужиком уже стал.
-Ну здравствуй, Анатолий. Дело-то тебе какое до сына? Да и твой он по крови только. Ты его не кормил, не учил, не воспитывал. Какой тебе интерес к нему? - ответила Татьяна спокойно, хотя внутри все клокотало от злости.
-Да ладно тебе, Тань. Я алименты на него платил исправно, не заливай мне тут. А раз платил, значит отец. И не надо меня лечить! - клюкой по полу стукнул.
-Иди ка ты отсюда, подобру-поздорову. Нет здесь Кости, не живет он со мной, женился давно. - сказал Татьяна и дверью перед его носом хлопнула...
...А на следующий день Татьяне сестра Анатолия позвонила. Так получилось, что даже когда Таня с мужем разошлись, со Светланой они остались в хороших отношениях. И праздники вместе гуляли, и помогали друг другу, и поддерживали.
-Тань, Толик приехал, знаешь? - осторожно начала Светлана.
-Да знаю, Свет. Приходил вчера. Про сына мне что-то лепетал. Ты прости меня, конечно, я понимаю что он брат твой. Только скажу, положа руку на сердце, - ну какой он отец Кости. Он его последний раз видел, когда Костя под стол пешком ходил. Годик ему был. И всю жизнь я алименты клещами из него вытаскивала... А теперь он, видите ли, отец... И сын у него есть. Ага! Видали таких папаш...
-Тань, он у нас вчера был. Поругались мы... Да сильно, как никогда...
-Ну с ним поругаться немудрено. Опять небось околесицу какую-то понес, да?
-Хуже, Тань. Он на Костю на алименты подавать собрался. Он, видите ли, пенсионер и инвалид, денег на проживание не хватает. Поэтому пусть сын его содержит. Ты прости, Тань, я не смогла его убедить, что идея эта плохая. Он все одно талдычит - сын должен содержать престарелого отца и все тут!
-Да ты что!? - ахнула Татьяна.- На алименты! На сына! На Костю значит? И что так можно, Свет?
-Можно, Тань, я узнавала...
-Боже ты мой... Боже ты мой, это что ж такое твориться... Господи, ты все видишь... Не допусти до греха...
... Но Анатолий все таки подал на алименты на собственного сына. И суд, несмотря на большое количество свидетелей, которые утверждали, что он не помогал с воспитанием сына, присудил Косте пожизненное содержание собственного отца...
Из суда Анатолий вышел в хорошем настроении и победно размахивая клюкой , направился к остановке. Следом из суда вышли Татьяна и Костя.
-Да как ты мог, Толик! У Кости семья, ипотека, они молодые, им жить надо! А ты, негоdяй, что сделал? Ты его в кабалу загнал и заставил себя, старого kозла содержать! А ты что для сына сделал, а? Поdлец ты этакий... Что он от тебя кроме копеечных алиментов видел, гнилой ты человек...
-А то и видел! Ты, Татьяна, зубы мне тут не заговаривай! Я алименты платил? Платил! Так вот пусть и возвращает! Ясно? - Анатолий погрозил кому-то невидимому клюкой и, прихрамывая, пошел дальше...
А Костя обхватил за плечи плачущую мать и зашептал, успокаивая, будто маленького ребенка:
-Мам, ну ладно тебе. Ладно. Он старый и видно что несчастный. Я зарабатываю неплохо, повышение на носу. Ничего, справимся. Не плачь, мамочка, не плачь...
А Татьяна никак не могла успокоиться. Ну неужто нет в жизни справедливости. Где это видано, чтобы брошенный сын этому же папаше, который его когда-то бросил, еще и алименты выплачивал... Где справедливость-то, люди?