Слабый мужчина рядом с женщиной - предатель своих детей.
Читаем:
"..Хочу поделится своей жизнью.. Мать меня предала, а отец не защитил.
По отцу я скучаю, по матери нет.
Почему я пишу этот рассказ? Хочу чтобы женщина, которая унижает свою дочку прочитала и узнала себя.
И перестала так делать.
В каждом обществе есть свой изгой. В детском саду терпеть не могут нытиков и слабаков, в школе ненавидят отличников и любимчиков учителей, на работе сторонятся тех, кто близок с руководством и может доложить ненужную информацию начальству.
Кажется, что в этом случае самым безопасным местом остается семья, но не для меня.
Я всегда была изгоем в семье. Мне было пять лет, когда родился мой младший брат Виталик, и с тех пор я стала совершенно лишним человеком для своих родителей. Говорят, что родители любят своих детей одинаково. Есть даже поговорка такая, мол, возьми иголку и уколи все пальцы, а потом скажи, какому из них было больнее?
Считается, что правильным ответом будет – всем. Но я точно знаю, что это придумка для братьев и сестер, которые задают своим родителям один и тот же вопрос: кого же они больше любят.
Поначалу я не чувствовала особой разницы в отношении родителей ко мне и Виталику. Он был маленьким, плохо спал по ночам, постоянно болел и был постоянным источником проблем и хлопот.
Знаете, есть такие нервные дети, которые постоянно болеют, им постоянно нужно внимание.
Я же, уже пятилетняя девочка, считалась взрослой и самостоятельной, поэтому проблем от меня никто не ждал, и я просто обязана была соответствовать представлениям родителей о спокойной и правильной девочке: прилично себя вести, хорошо учиться, не спорить с родителями. Я и была такой, но, как ни старалась, все равно во многом уступала Виталику.
По мере его роста менялось отношение ко мне матери. Я вдруг стала дерзкой, хамоватой, чересчур уверенной в себе и вечно всем недовольной. Такой меня видела моя мать, а я, как ни старалась быть хорошей для нее, все равно оставалась не той, какой она хотела бы меня видеть.
Когда Виталику исполнилось семь лет, а мне было двенадцать, мы с семьей переехали из двухкомнатной квартиры в трешку. Казалось бы, всем должно было хватить места, были отдельные комнаты и для родителей, и для меня, и для брата.
Однако, мать считала иначе, определив большую проходную комнату под гостиную, а меня с Виталиком поселив в общую.
Как я ни умоляла мать дать мне возможность жить отдельно, она отказывалась. Я была как бельмо на глазу со своими слезливыми просьбами и мольбами.
В конце концов, она не выдержала и сказала, что я могу спать в гостиной, а наша совместная с братом комната пусть останется для него.
Теперь я жила у всех на виду, а мать постоянно упрекала меня в том, что я сделала жизнь всех членов семьи невыносимой своими капризами.
Наверное, тогда и началась череда нашего с матерью жесткого противостояния. Виталик был прав во всем и всегда, он получал желаемое и даже не напрягался для того, чтобы это получить, а мне приходилось выпрашивать, унижаться, а в итоге я оставалась в глазах своей матери нахалкой.
Виталик ездил на каникулы в спортивный лагерь в другой стране, а я сидела в пыльном городе и помогала родителям на даче.
Виталику на день рождения подарили крутой велосипед, а мне книгу. У Виталика в банке был свой счет, регулярно пополняемый матерью с целью устройства для любимого сына беззаботного будущего, а я в шестнадцать лет подрабатывала официанткой, чтобы купить себе новую куртку.
Но даже не в материальных ценностях, получаемых мной и моим братом, крылась несправедливость ко мне. Уж не знаю, чем я так претила матери, но моя мать всегда вымещала всю злость именно в общении со мной.
Меня сравнивали с другими девчонками, и сравнение это было не в мою пользу. Якобы мои подруги давно и успешно учились в университете, подрабатывали и помогали родителям, а я болталась на шее у своих и только требовала-требовала-требовала.
Я же не понимала, почему я вообще должна была что-то просить: банальные деньги на карманные расходы, возможность спокойно полежать в комнате и почитать книгу, отпустить меня на выходные с друзьями на дачу.
Любая моя просьба была для матери словно красная тряпка для быка, а просьбы Виталика мгновенно удовлетворялись с добавкой.
С матерью разговаривать было бесполезно. Сколько раз я спрашивала ее о том, за что она так обходится со мной, для чего постоянно выставляет меня моральным уродом в глазах близких людей, что плохого я ей сделала.
Ответ был один: хватит меня допекать своими придирками. То есть, по мнению матери, придиралась не она ко мне, а я к ней.
От отца помощи тоже не было. Он много раз был свидетелем моих с матерью словесных перепалок, но ни разу за это время он не встал на мою сторону.
Заглядывал в рот матери, соглашался с ней во всем, даже если мать была откровенно не права. Отец выбрал тактику подкаблучника, он зависел от матери и морально, и финансово, поэтому установил тотальный нейтралитет.
Я надеялась на то, что хотя бы в отсутствие матери он поддержит меня добрым словом или поступком, но нет. Холодный, отчужденный, как будто чужой для меня человек.
Один раз я видела, что он напился и выговорил матери все что о ней думает. И про меня сказал, что хватит меня изводить.
Потом он пошёл в комнату, сел ко мне на диван и попросил прощения.
На следующий день он стал опять чужим
Что касалось Виталика, то тот с самого рождения привык к тому, что мир крутится исключительно вокруг его собственных желаний. Ему не нужно было предпринимать никаких действий для того, чтобы получить хорошую машину, поступить на выбранный им факультет, а потом и стать хозяином отдельной квартиры.
Я же для того, чтобы стать самостоятельной, вынуждена была пахать на трех работах, учиться на заочном, а еще снимать с двумя другими девчонками однушку.
И ведь девчонки эти приехали из провинции, все время удивляясь тому, как я, имеющая родителей и огромную квартиру в городе, жила с ними в тесной хрущевке. А я им и ответить ничего не могла, потому что сама не понимала, почему вдруг в своей семье стала изгоем: ненавидимая матерью и незаметная для отца.
Можно было бы выйти замуж и переехать к мужу, устроившись на его шее, но я, всю сознательную жизнь упрекаемая за то, что и так живу за чужой счет и являюсь прихлебателем, попросту не могу так поступить.
Мужчины с деньгами вызывают во мне отторжение, потому что я не хочу быть их содержанкой, а парни без денег и жилья ничего не могут мне предложить.
Мне двадцать семь лет. Я загналась, и из-за работы, и из-за отношений с родителями, и из-за осознания того, что мой родной брат сидит в тюрьме и только я его навещаю. Я решила, что если когда-нибудь у меня будет семья, я рожу одного ребенка и на нем остановлюсь.
Боюсь быть такой, какой является моя родная мать, заставившая свою дочь чувствовать себя чужой и ненужной.
Не понаслышке знаю о том, что такое быть изгоем для своих близких людей, и не хочу, чтобы мой ребенок жил такой же жизнью, которой живу я сейчас.
Но я вполне осознаю, с о такая жизнь меня закалила. Я кое чего самостоятельно в жизни добилась.
Я работаю в большой рекламной компании на хорошей должности. У меня 2 высших образования. Есть машина. И деньги. Но какой ценой это все достигалось! Я устала на этом пути. Мне хочется чтобы кто то мне просто помог отдохнуть!
А брат мой Виталик сидит в тюрьме. Он зарезал человека в баре. Я его навещаю. А мать нет. Отец с матерью развёлся, живёт с другой женщиной..
И, что я заметила, рядом с ней он чувствует себя мужчиной. Он стал другим
Мы не видимся. По моему ему стыдно. Слабый и малодушный человек.
Вот так я живу. Извините.
... "
Текст я немного изменил.
В классе где я учился был такой мальчик. Жил с бабушкой. Родители у него сидели в тюрьме.
Он всегда выделялся тем, что всех сторонился. А в 20 лет сел.
Мне в 90 е рассказывали. Убил кого то. Больше ничего о нем не было слышно.
Почему я этот пример привёл? Потому что если ребёнка не любят, то и жизнь у него будет через Ж.
----
Подписывайтесь на канал, будет интересно.