Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
ИСТОЧНИК

А разведка доложила точно

Солдатом Григорий Овсянников стал осенью 1942 года. К началу войны он успел окончить школу механизаторов и работал в родной деревеньке с ласковым названием Подлесная. Он попал в разведроту 15-го стрелкового полка на прославленный 1-й Белорусский фронт под командованием прославленного маршала Рокоссовского. Разведка… Глаза и уши армии. Это – внезапность броска, молниеносность принятия решения и постоянный смертельный риск, когда счет времени идет буквально на секунды. О начале больших наступлений они узнавали первыми, когда их отправляли на передовую за «языками». Сколько их было – ночных вылазок в тыл врага в кромешной тьме, ползком по снегу и грязи! В одну из таких ночных вылазок ефрейтор Овсянников был ранен: ночная тьма внезапно раскололась тысячами огненных искр, и в следующую секунду, ослепленный этим адским пламенем, он упал, потеряв сознание. Очнулся на больничной койке в медсанбате. Приговор военных врачей был неумолим: контузия и частичная потеря зрения. Но, подлечившись и окр

Солдатом Григорий Овсянников стал осенью 1942 года. К началу войны он успел окончить школу механизаторов и работал в родной деревеньке с ласковым названием Подлесная.

Он попал в разведроту 15-го стрелкового полка на прославленный 1-й Белорусский фронт под командованием прославленного маршала Рокоссовского.

Разведка… Глаза и уши армии. Это – внезапность броска, молниеносность принятия решения и постоянный смертельный риск, когда счет времени идет буквально на секунды. О начале больших наступлений они узнавали первыми, когда их отправляли на передовую за «языками».

Сколько их было – ночных вылазок в тыл врага в кромешной тьме, ползком по снегу и грязи! В одну из таких ночных вылазок ефрейтор Овсянников был ранен: ночная тьма внезапно раскололась тысячами огненных искр, и в следующую секунду, ослепленный этим адским пламенем, он упал, потеряв сознание. Очнулся на больничной койке в медсанбате. Приговор военных врачей был неумолим: контузия и частичная потеря зрения. Но, подлечившись и окрепнув, вновь вернулся в родной батальон. И потом еще не раз возвращался в строй из госпиталей и лазаретов.

Миновал 1942 год – лихой и тяжелый, весь в крови. Настал 1943-й – суровый и переломный. Советские воины гнали врага с родной земли. Прогремела на весь мир слава Сталинграда. Полной грудью вздохнул после блокады истерзанный Ленинград. Началась легендарная слава Днепра.

В памяти до сих пор бои и бои. Обо всех не расскажешь, так их было много. До сих пор полыхают они в груди багровым пламенем пожарищ. Старая Русса, Демьянский котел, вековые леса Белоруссии, – он шел по фронтовым дорогам и видел разрушенные города и сожженные села. И тогда солдатское сердце невольно сжималось от боли.

Ожесточались ли? Порой бывало и такое, когда горестные потери друзей по оружию, тесня душевную теплоту, превращались в лютую ненависть к врагу. Эти душевные раны сжигали солдатскую душу сильнее, чем телесные увечья…

Январь 1945 года. Его полк вышел к Висле. Река открывала путь на запад – в самое логово врага. Бои на польской, затем – на немецкой земле.

После войны храбрый разведчик вернулся домой, в родную Башкирию. Встретил симпатичную девушку Тасю, которая и стала его судьбой. Работал бригадиром в НГДУ «Ишимбайнефть». К боевым наградам прибавились трудовые: орден Октябрьской Революции и «Знак Почета». Сейчас он на заслуженном отдыхе. Давно выросли дети, растут внуки и правнуки.

…Он не любит говорить о том времени: слишком тяжелы воспоминания. И свой фронтовой путь подвигом совсем не считает. Но красноречивее всяких громких слов за него говорят наградные листы…

Издание "Истоки" приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!