Анна наконец-то делится с нами своей речью в защиту Ынсома. Я прочла и конечно под большим впечатлением от ее способностей адвоката. Позже добавлю в текст медийки, но самое ценное тут слова.
Которую неделю мы тут спорим о Сайе и Ын Соме, об их взаимоотношениях, кто кому что должен и кто кому нужен. Особенно про вторую встречу, которая произошла в лесу, и где между братьями случился самый сложный и нервный диалог. Сцена эта выглядит противоречиво и выбивается из общей истории. По всем внешним признакам, именно она отвратила Сайю от Ынсома.
Все это время я неизменно - при всей моей любви к Сайе - выступаю адвокатом Ын Сома, говоря о его, ну пока скажем, привязанности к брату. Раз за разом высказываясь на эту тему (и пообещав написать этот текст), я задумалась, как это мнение вообще сформировалось?
Первая подсказка - закадровое видео, где Джун Ги от лица своих персонажей говорит о них самих и их чувствах друг к другу. Видео это скорее подтвердило мои, уже имеющиеся, ощущения. Следом я села и буквально по кадрам пересмотрела все, что касается взаимодействий Ын Сома и Сайи между собой. Я отследила каждую их фразу, каждый взгляд, жест, вздох, чих и т.д. Да, я упоролась, а что?))
В своем анализе того, что на самом деле произошло между близнецами в лесу, я учитывала максимальное количество факторов: предысторию каждого и имеющийся опыт социальных взаимодействий, социальный бэкграунд, текущую жизненную ситуацию каждого. Я попыталась разобраться насколько выстроены их взаимоотношения, что они друг про друга уже знают и как общаются и т.д.
В основном я исхожу из того, что истерики редко происходят действительно из-за того, из-за чего их закатывают (с). Также я помню, что тело никогда не врет. Особенно, когда мы говорим об интерпретациях слов переводных текстов. Давйте смотерть на жесты и мимику Ынсома. Посмотрим что там играет Джунги.
Про Сайю мы говорили и говорим много. Этот текст об Ын Соме, поэтому в основном я пишу о нем, но поскольку во взаимодействии с братом действия и слова Ын Сома являются реакцией на действия и слова Сайи, я буду говорить немного и о нем.
БРАТЬЯ ВСТРЕЧАЮТСЯ В ХИЖИНЕ
Для того, чтобы понять смысл происходящего в лесу между Ын Сомом и Сайей, придется вспомнить, что к этому моменту у них уже есть какие-то взаимоотношения и есть какое-то впечатление и отношение друг к другу. В общем, вернемся в начало, к их первой встрече.
Итак, что мы видим до начала взаимодействия и в его начале?
Придя в условленное место, Ын Сом отпускает своих провожатых, молча выслушивает Му Бэка, который обещает ждать у ручья для дальнейшего разговора и каких-то объяснений. Входить в сарай Ын Сом не торопится: так же молча провожает Му Бэка взглядом, о чем-то размышляет, то поглядывая на сарай, то опуская взгляд, наконец, с глубоким вдохом и расправив плечи, решительно шагает внутрь - и мы слышим пораженный выдох (при этом нам показывают именно профиль Ын Сома). Похоже, Ын Сому до последнего не верилось, что все это правда.
Сайя, как мы помним, знал давно и на встречу пришел подготовленным, кому-то покажется, что даже несколько чересчур подготовленным. Но все же он так же насторожен и только после внимательного осмотра изрекает: “Это ты. Тебя я видел во снах. Это был ты.” Это звучит утвердительно - простите, не могу не остановиться на этом - вот теперь я понимаю, зачем Сайя привел убийцу: он тоже не был до конца уверен, что все понял правильно, что Инаишинги действительно Ын Сом, а не незнамо кто, подстраховался, что учитывая его жизненный опыт, неудивительно.
Дальше между братьями происходит короткий диалог - обмен воспоминаниями-информацией о виденном в снах. И тут внезапно, казалось бы, Ын Сом предлагает Сайе присоединиться к Союзу Аго. Можно даже по этой скорости предположить, что Ын Сом шел с готовым решением непременно убедить близнеца пойти под его начало. Если бы не тот пораженный выдох и несколько оторопевшее выражение лица, с которым он смотрит на Сайю в самом начале.
Что происходит с невербальными проявлениями дальше? То, что можно назвать взглядом внутрь себя, улыбка, подтверждение “Так и есть. Ты тоже мне снился”. Далее снова сосредоточенность, когда Ын Сом вспоминает свои сны о Сайе. А дальше то открытая, приглашающе-выжидательная дружелюбная улыбка, то взгляд в пол, сосредоточенное выражение лица с поджатыми губами - Ын Сом постоянно что-то обдумывает, даст реплику и обдумывает. Что он там такого обдумывает? Даже выкладывая свои аргументы (“Вместе мы одолеем Та Гона. Иначе, не знаю, выживу ли я, но тебе точно конец”), Ын Сом не повышает голос, звучит довольно мягко. Дважды перед тем, как сказать что-то, что может быть неприятно Сайе, он делает паузу, опуская глаза, понижает тон и смягчает свои слова улыбкой - перед фразами “Кажется, даже слезу пустил” и “Теперь ты - поверженный генерал”. Перед словами “поверженный генерал” Ын Сом даже выдыхает, словно ему еще нужно решиться это сказать. В его поведении нет агрессии, есть проявления деликатности, он пытается мягко убедить.
Вот что обдумывал Ын Сом - анализировал жизненные перспективы Сайи и решился предложить помощь и защиту. За такой короткий срок, за несколько минут, от подтверждения и осознания факта наличия брата-близнеца такое серьезное предложение. Почему? Вернемся назад: Ын Сом вспоминает сон о детстве Сайи, запертом в башне, переводит взгляд на брата - и там мелькает очень серьезное, задумчивое и глубоко сочувствующее выражение. Буквально секунда, но оно есть: Ын Сом осознает, что его сны - не просто сны и кошмары, а реальная жизнь реального Сайи, и сострадает, и дальнейшее его поведение суть попытки наладить контакт, защитить и позаботиться, потому что это его настоящая родня, плоть и кровь, и защита тут явно нужна. Можно предположить даже, что истоки отказа от права наследования для Сайи где-то тут, в этой минуте, ну, это так, из разряда пофантазировать.
Лицо Сайи, возмущенно-пораженное, на такое предложение дергается, он разражается хохотом, отворачивается от Ын Сома и отходит. Однако не уходит совсем и не дает сигнала своему убийце. Он смеется так, что его всего трясет - что это его так разобрало внезапно? К этому моменту я еще вернусь.
Ын Сом не двигается с места и разговора не прекращает, однако. На фразу Сайи, мол, будут ли другие встречи, отвлекается от своих раздумий, что пошло не так, реагирует еще одним внимательным взглядом - и спрашивает, знает ли Сайя свое настоящее имя. Сайя, кстати, после слов, что это только первая встреча, смеяться резко перестает и тон его довольно саркастический, прямо даже пассивно-агрессивный. Ын Сом, как мы знаем еще с первого сезона, хорошо умеет ладить с детьми. Дальнейшее его поведение - спокойный, негромкий голос, доброжелательная интонация, плавные очень медленные движения - как раз напоминают попытки завоевать доверие испуганного ребенка или приручить дикого хрупкого зверька. Ын Сому очень важно это доверие, судя по напряженному лицу, тому как он ищет взглядом взгляд Сайи.
И у него получается, Сайя оборачивается - больше ни разу за весь сезон мы не увидим Сайю настолько ранимым, буквально “без кожи”, уязвимым и доверчивым, как сейчас. А дальше камера фокусируется на лице Ын Сома - и нет там радости, торжества, ничего такого, скорее, потрясение и даже намек на ужас: Сайя не знает имени, данного ему матерью. Именно собственное имя помогло на каторге Ын Сому снова обрести опору, вернуть свой внутренний стержень, выйти из депрессии, стать тем, кто дает защиту слабым - а у его брата, который всю жизнь как на каторге, а сейчас вообще по лезвию ножа ходит, даже и этого нет, отняли.
В общем, приручился не только Лис (Сайя), но и Маленький принц (Ын Сом): когда в этот драматический момент вваливается, чтоб ему, дитя Шахати, Ын Сом, еще ничего не услышав от незваного гостя и не поняв, разворачивается так, что заслоняет собой Сайю - и все равно оглядывается на Сайю, когда тот к нему обращается (впервые по имени и без наездов (!). Видимо, Ын Сому это важно.
В ходе дальнейших событий Сайя получает уникальный новый для него опыт: по факту, Ын Сом заступается за него и убивает его врага ДО того, как выясняет, кто и за что имеет претензии к его брату. Там был такой пораженный взгляд Сайи на смертельно раненое дитя Шахати - на Ын Сома - снова на умершего убийцу, и уж потом вопрос от Ын Сома, мол, кто это был-то вообще. (Ын Сомчик у нас из лесу, он про такие городские изыски еще не слышал). Кроме того, роли уже распределились, особенно в этой схватке: Сайя смотрит на Ын Сома снизу вверх и с готовностью кивает на его распоряжения - Ын Сом тот, кто защищает. В общем, поговорить нормально, как мы помним, все равно братьям не дали - пожар, отрава.
Сайя попадает к неанталям, Ын Сом - в Асдаль. Придя в себя во дворце, Ын Сом живет очень насыщенной жизнью - всем постоянно что-то нужно от “Сайи”, то совещания, то суды, то Таня с разговорами, то королева, то вообще заговоры и политическо-религиозные интриги. Между тем, между делами Ын Сом то у своих друзей, пришедших за ним из леса, спросит, не Сайю ли лечит в лесу Чэ Ын, то у Тани - почему Сайя может быть не рад тому, что выжил после поражения в битве (и вот здесь Ын Сом, слушая Таню, скорее согласно кивает своим выводам: об этом же он и сам говорил в том сарае). У Тэархи - как она отличила его от Сайи (и узнает, что его близнец к своей физической слабости еще и не владеет оружием). Вот эти все моменты сами по себе можно было бы объяснить тем, что Ын Сому надо правдоподобно отыграть подмену. Но в самый первый раз вопрос “Как ты поняла, что я не Сайя?” Ын Сом задает Нун Бель в тот самый момент, когда целенаправленно пытается сделать ноги из города, даже когда за ним уже пришли Ипсен и Дальсэ, продуман план отхода и возвращаться во дворец Ын Сом не собирался вообще, а собирался тихо отсидеться в лавке и уйти на закате. То есть мотивация какая-то другая. Выходит одно: Ын Сом изо всех сил пытается понять, что из себя представляет его брат, какой он человек. (Мы там возмущались когда-то, что только Сайя, попав в жилище Инаишинги, осматривает его вещи, будто анализируя жизнь и натуру своего близнеца. Так вот, Ын Сом, оказывается, занят тем же самым, только методы у каждого свои, Ын Сом работает через коммуникацию, а не изучение обстановки и личных вещей).
Кроме того, Ын Сом трижды словами через рот доносит до своих друзей и соратников идею о том, что Сайя его брат (“Азалии”, на чей перевод я тут периодически ссылаюсь, везде эту фразу выбрасывают, но в подстрочных переводах она была) и им придется это уважать. Одергивает веселящихся, мол, как попляшет асдальский генерал, когда племя Аго получит бронзовое оружие, Ипсена и Дальсэ, самых близких и старых друзей - у меня для него другие планы. Запрещает возмущенному Падору причинять вред Сайе и даже распространять информацию о нем в лагере (и правильно, Сайю бы там порвали на месте как тузик грелку, хотя бы из-за численного превосходства): “Нет. Вернись как ни в чем ни бывало, никому не говоря, приведи этого самозванца ко мне”. Итого, если иметь в виду вот эти вроде бы мелочи, то выходит, что Ын Сом довольно много мыслей уделяет своему вновь обретенному близнецу и вроде как эти мысли не про агрессию.
С чего тогда такой агрессивный разговор в лесу, что такого Сайя успел сделать Ын Сому? Если вспомнить, как Ын Сом возвращается, наконец, в свой лагерь, осматривается, и удивляется новостям о лошадиной эпидемии и ранении юной девочки (про асдальского генерала-то и поведение Ипсена ему Падору сказал), можно сделать вывод, что Инаишинги не в курсе, что там и как делал Сайя, только в общих чертах. Так что вроде бы и не с чего злиться. И все же Ын Сом идет на всякие сложности, чтобы устроить этот разговор и ведет себя так, как ведет. Чего он хочет?
ВСТРЕЧА В ЛЕСУ
Встреча начинается тем, что проваливший вылазку за асдальским оружием Сайя спотыкается на бегу, падает и ударяется о камень, уронив маску. Его окружают асдальские солдаты. Их внезапно быстро и технично убивают переодетые в асдальские же доспехи Ын Сом и Дальсэ. И в следующее мгновение, с другого ракурса, мы видим, что по факту они не дали врагам приблизиться к Сайе даже на расстояние двух длин мечей, даже не на расстояние удара. Далее Ын Сом убирает меч в ножны, снимает шлем, затем, судя по тому, как поднимаются и опускаются его плечи, делает глубокий вдох-выдох и медленно оборачивается к Сайе, который его уже и так узнал по волосам. Как мы уже могли заметить раньше, Ын Сом делает такие вдохи, когда ему нужно на что-то решиться. Видимо, предстоящий разговор он считает для себя ну, непростым. Еще один глубокий вдох и сжатые губы - укрепившись духом и телом, Ын Сом разворачивается полностью, медленно и довольно расслабленно подходит к Сайе и протягивает руку. Сайя смотрит на протянутую руку, поднимает взгляд (который можно назвать виновато-опасливым) на лицо Ын Сома. Тот мрачен (и красивый, как после салона, простите, не удержалась)), но вообще-то злым не выглядит, снова втягивает носом воздух, уголки губ еле заметно нетерпеливо дергаются, однако Ын Сом молчит и ждет в той же позе, слегка наклонившись и протянув руку. Сайя делает над собой усилие, прямо зубы стискивает, и решается принять протянутую руку, Ын Сом буквально поднимает его на ноги. Сайя успевает немного отдышаться и осмотреться, заметить Дальсэ, который снимает шлем в любопытном полуприветственном-полуизвиняющимся жесте. Лицо Дальсэ тоже спокойное и даже немного уставшее.
И только тут Ын Сом выдает то, что противоречит всему произошедшему: “Ты все усложнил. Перерезать бы тебе горло и закопать - все стало бы намного проще”. Меч, однако, по-прежнему в ножнах, руки заняты шлемом, напряжения в теле нет. Сайя, до этого смотревший исподлобья, сжав зубы, оценив все мизансцену - и Дальсэ, который только в этот момент делает шаг вперед и кладет руку на рукоять меча - расслабляется и уверенно заявляет: “Нет, ты не хочешь моей смерти”.
Ну, и я с ним согласна - того, кого хотят убить, запугать, унизить, не отбивают у отряда врагов, не поднимают с земли на ноги, не дают времени отдышаться, осмотреться и сориентироваться. Значит, Ын Сом хочет чего-то другого, несмотря на неприятный тон. “Есть ли причина мне оставить тебя в живых?” - спрашивает он.
Это простая логическая задачка: смотри, на первый взгляд я должен был бы тебя убить, почему я этого не делаю? Почему Ын Сом выглядит агрессивным - потому что он тоже не железный и замучен к этой встрече не меньше Сайи. Ын Сому тоже пришлось тяжко: те, ради спасения кого он восемь лет наизнанку выворачивается, спасаться отказались категорически, причем местами в оскорбительной форме. Таня про свою религию талдычит, ваханы всем колхозом лично выставили Ын Сома за пределы города с наказом не возвращаться и не мешать им наслаждаться благами цивилизации. Спасибо, не на пинках вынесли. А тут надо убедить Сайю, который даже не понимает, в каком аду и какой опасности он живет, а отношения еще не выстроены и каждый раз такие танцы с бубнами выплясывать, чтобы Сайя дал о себе позаботиться, у Ын Сома нет ни сил, ни времени.
Вернемся еще раз к тому моменту, когда Ын Сом подходит к Сайе и протягивает руку. Сайя щурится, пытаясь понять, что это значит, потом поднимает на Ын Сома взгляд, который похож на взгляд ребенка, который подозревает, что сейчас ему влетит от грозного родителя, проверяет, так сказать, уровень угрозы.
Реакцию Ын Сома сложно одним кадром передать - вот момент с 2:49 по 2:59 эпизода 7 очень хорошо видны признаки нетерпения в его лице. Если бы дать слова этому импульсу, то для меня оно вполне могло бы звучать как “Ну давай, давай, вставай, ты же знаешь, что я не сделаю тебе ничего плохого, хоть я и зол”. И да, это примерно родительская реакция. По сути, Ын Сом продолжает разговор из той точки их взаимоотношений, где братьев прервали в прошлый раз, когда он уже несколько попыток сделал для того, чтобы продемонстрировать желание позаботиться о Сайе, а брат все равно смотрит на него с опаской, недоверчиво и на контакт не идет. С учетом всего этого Ын Сом и пытается понять, как еще эту мысль-то ему донести, и раздражается на упрямого близнеца, который и правда тут ведет себя немного по-детски. Потому и разговор начинает не сразу и выбирает такой странный способ донести свои чувства.
Сайя на вопрос Ын Сома уверенно заявляет, мол, есть причина. Он совершенно успокоился, даже отводит взгляд от Ын Сома и в его голосе проскальзывают привычные снисходительные нотки. Сайя разглагольствует, а Ын Сом не отрываясь смотрит на него. Нам между тем показывают их со стороны, глазами подкравшегося Хэ Ккадака - и со стороны это просто два стоящих рядом человека, который вполне мирно беседуют. Никто ни на кого не нападает. Сайя между тем говорит о печальных перспективах, ожидающих племя Аго, все более и более эмоционально, то повышая голос, то понижая, даже, можно сказать, наскакивает на Ын Сома, пальцем тычет обвиняюще. Пару раз можно заметить неуверенность в лице Ын Сома - Сайя попадает точно в самые больные его места. И все же в целом Ын Сом внимательно слушает брата и даже поощряет его: “Продолжай”.
Ын Сом не знает, что нечаянно повторил давний разговор Та Гона с Сайей, когда Та Гон по факту сказал, что если от Сайи нет пользы, то он ему и не нужен (то есть его убьют). Ситуация знакомая, про Инаишинги Сайя уже пришел к своему выводу (Чэ Ын он говорит, мол, Инаишинги заставляет людей подчиняться ему безоговорочно), вот он безоговорочно не хочет, у него свои планы тоже есть. Сайя торгуется, все, что он может Ын Сому предложить в данный момент - его интеллект. Вот он и убеждает брата, что без его умища никчемному обманщику Инаишинги никуда. Что-то, однако, идет не так.
Оба смотрят друг на друга с каким-то ожиданием. Сайя - сердито, обвиняюще, требовательно. Ын Сом изучающе, напряженно и неотрывно.
На словах Сайи “Так понравилось в обмен на надежду получить вечное поклонение и любовь детей Аго” Ын Сом неожиданно слегка отклоняется назад, мелькает какое-то понимание в лице. Сайя между тем срывается в крик, буквально наскакивая на Ын Сома, в его глазах слезы, он уже, по сути, плачет. Ын Сом смотрит на него скорее печально и как-то неверяще, на вопросе Сайи “А твоя жизнь - она настолько ценна?” даже несколько дергается бровь, еле заметный намек на изумление (я бы даже сказала, некоторое офигевание, простите мой французский).
Сайя нервничает, злится, впадает в отчаяние, он кричит и плачет - Ын Сом не спешит, как Та Гон в свое время, благосклонно кивать, признавая полезность брата и соглашаясь на его планы. Тут становятся понятны истерический хохот Сайи тогда в амбаре и колючая фраза “будут ли другие встречи?” В моём понимании, на внутренний язык Сайи это можно перевести тае: если я проиграл и, по сути, тебе бесполезен, то какие могут быть встречит? И мне кажется, Ынсом понимает, что именно этот вопрос и повис в воздухе. Он понял, что именно болит в душе у Сайи, от чего тот пребывает в таком отчаянии.
Ын Сом с печалью и болью понимает, что Сайя живет в какой-то совсем другой системе ценностей, по-тагоновски, где родные и близкие интригуют друг против друга, травят и заказывают наемным убийцам. Но Сайя пока не может понять его чувства и мысли, разгадать его догадки.
Ровно с тем же печальным и неверящим лицом Ын Сом медленно начинает фразу: “Ты..” - и только здесь мелькает на секунду изучающее выражение, а потом лицо Ын Сома становится насмешливо-презрительным: “Ты прямо настоящий Инаишинги”. Дальше Ын Сом просто таки драконит и провоцирует Сайю. Зачем? Ын Сом решается на отчаянную попытку донести свою мысль по-другому. (Кстати, только тут, когда Сайя срывается, Дальсэ приближается и вытаскивает меч. Похоже, до этого была договоренность, что он не вмешивается.)
“Почему ты остановился? Разве гнев не поглотил тебя?” - требовательно спрашивает Ын Сом, он кричит и наступает. Сайя испуганно шарахается от него. Ын Сом, однако, больше не делает никаких агрессивных движений - но буквально сверлит брата взглядом. Сайя напряженно щурится (у Сайи это признак напряженного анализа ситуации), глядя на него, стискивает зубы, кивает и решается: “Давай объединимся”. Ын Сом шипит на него: “Зачем? С чего бы?” Сайя отвечает со злой гримасой: “Только так ты сможешь победить”. Ын Сом яростно поджимает губы, перехватывает меч, приставляя его к горлу Сайи и фиксируя его руку (Дальсэ успевает свой клинок убрать) и с нажимом спрашивает: “А тебе это зачем?” И снова у него этот изучающий, напряженный взгляд.
Вот казалось бы, что ему нужно еще от Сайи тут - Сайя сдался, подчинился, а Ын Сом все равно как будто недоволен. Дальше больше, вернувшись в лагерь, Инаишинги осматривает свои владения полуотсутствующим взглядом, на половину вопросов и приветствий не отвечает и улыбается так, будто у него зубы сводит. Справляется о подчиненных, тревожно замирает, отдает какие-то распоряжения уставшим тихим голосом, входя к себе, и совсем скисает, движения замедленные, он вздыхает. В общем, не торжествует Ын Сом победу над строптивым братом, скорее, наоборот, похоже, считает, что важный и непростой разговор он конкретно провалил. Что он ему не донес?
Вообще Ын Сом немного оживает только тогда, когда на него наскакивает Чэ Ын со всякими дивными новостями и упреками. Вот тут тоже интересная невербальная составляющая.
Ын Сом бессильно вздыхает, прикрыв глаза на секунду, как-то слишком понимающе усмехается на упрек Чэ Ын “Я спать не могу, потому что боюсь за Нун Бель!”, опускает взгляд, секунду обдумывает что-то, судя по движению зрачков, после чего успокаивает девушку: “Нун Бель в порядке. Я ее видел в Асдале. Она переживает за тебя”. Почему Ын Сом выбирает сразу выдать основное для Чэ Ын - что ее сестра в порядке, не тратя времени на разъяснения, что он не Сайя и что вообще произошло? Может, потому что его усмешка была про “как же я тебя понимаю…” и про то, что он сам очень хотел бы слышать? Если вспомнить первую встречу в амбаре и приключения Ын Сома в Асдале, можно предположить, что все это подтверждает, что Ын Сом здорово боится за брата. Запомним эту мысль
Между тем, Сайя, оказывается, вернулся в крепость Мораболь и вообще свободен в своих действиях, не похож на угнетенного злобным агрессивным братом. То есть Ын Сом его отпустил и вполне доверяет, похоже, до чего-то они договорились, хотя Ын Сом не торжествует. Но и Сайя тоже не выглядит радостным, он вспоминает состоявшийся разговор, точнее, не виденное нами окончание.
Во флэшбеке с другого ракурса положение братьев выглядит по-другому: если раньше казалось, что Сайя буквально висит в воздухе и еле трепыхается в железной хватке Ын Сома с клинком у горла, то тут видно, что он вполне устойчиво стоит на ногах, вторая рука у него вообще свободна, а Дальсэ давно убрал свой меч. Сайя с видимым усилием признается, что для него союз с Ын Сомом тоже единственный способ победить. “Потому что проиграл войну и потерял шанс стать наследником?” - насмешливо давит Ын Сом. Сайя опускает глаза и признается: “Да. Я должен победить Та Гона,” - и мы видим лицо Ын Сома (7 эпизод, 14:42 - 14:45, опять же, мимика Джун Ги слишком живая, чтобы одним кадром показать эту моментальную смену выражения).
Он смотрит не зло, не агрессивно, а серьезно, слегка щурится, пытаясь понять - и что-то понимает. И Сайя впервые уверенно смотрит ему в глаза: “Заключим союз”.
В настоящем моменте Сайя тоже, кажется, что-то вдруг осознает - глаза резко расширяются, раздуваются ноздри, он яростно сбрасывает посуду со стола, тяжело дыша, шепчет “Какой я глупец”. Хмурится, щурит глаза, рот перекошен, губы подрагивают - похоже, Сайя совершает какое-то открытие.
В общем, оба близнеца что-то вынесли из разговора, но нам впрямую они об этом никогда не скажут. Поэтому придется смотреть, что они станут делать дальше, что изменилось.
Ын Сом, видимо, расспрашивает Чэ Ын об их приключениях с Сайей - он, Дальсэ и Чэ Ын сидят за столом, Ын Сом с живым интересом задает уточняющий вопрос о неанталях. Чэ Ын в ответ с беспокойством переспрашивает, точно ли с Нун Бель все в порядке. Тут влезает Дальсэ, и между нами говоря, он вообще-то врет: “Да, она сказала, что все хорошо. Если ты в порядке, то и она тоже.” Нун Бель, как мы помним, очень решительно и жестко требовала, чтобы сестру привели к ней. Ын Сом внимательно смотрит на Дальсэ, пока тот говорит, после чего предлагает Чэ Ын: “Сайя в крепости в Мораболь. Иди туда.”
Теперь Дальсэ внимательно наблюдает за другом. Зачем Дальсэ соврал и почему именно он? Потому что у него уже была история взаимного предательства и взаимного прощения с Мун Тэ, и оба смогли принять, что друг выбрал другую сторону баррикад. Эти слова Дальсэ не только для Чэ Ын, но и в поддержку другу. Ын Сому нужно перестать спасать Сайю силой - Сайя должен сам пройти свой путь и одержать свою собственную победу. Как ни тошно, как ему ни страшно за Сайю, Ын Сом может и должен только уважать его решения, поддерживать и помогать. Например, отправить к нему Чэ Ын, которая зачем-то нужна, похоже, Сайе и которой он позволяет о себе заботиться. Идти делать свои дела, исполнять свою часть договоренности и пробовать как-то по-другому получить доверие близнеца.
Вот что вынес из разговора с Сайей Ын Сом. Нельзя загонять к свободе силой, иначе чем ты отличаешься от насильника? Вот откуда такие “привилегии” Карату, который изгалялся над племенем Аго и лично Ын Сомом как только мог. Между тем, Ипсен был уже отправлен за заветной ракушкой, зачем же Ын Сом спрашивает, что было бы, попробуй он надавить на Карата. Карат доходчиво поясняет, куда бы он послал в таком случае Инаишинги. Зачем это было нужно Ын Сому? Можно предположить, что это проверка новой информации и нового способа взаимодействия с людьми. Которая сработала. Потому позже Ын Сом и относится с уважением к решению Карата не присоединяться к нему (а вообще-то имея ту ракушку, мог бы и до победного к себе привязать). И позже неслучайно со ступеней дворца Ын Сом объявляет, что Асдаль не завоеван и все вольны выбирать сами, как им жить. Недаром нам показывают, как став королем, Ын Сом предлагает закон об ограничении власти - казалось бы, зачем этот момент в условиях очень ограниченного времени и набитой событиями серии? Возможно, за этим. Даже Танино упорство, граничащее с фанатизмом, Ын Сом готов уважать и только просит потом очнуться. Это точно вот не Танины идеи, согласитесь.)
Ёльсон трижды очень жестко, вплоть до убийств посланников и идеи убийства самого Ын Сома, пытался донести эту идею - про то, что нельзя спасать силой, нужно уважать и принимать чужой выбор. Ын Сом не слышал. Таню свою не слышал. Сайю - услышал, вот так невыносимо ему было выглядеть для брата вторым Та Гоном. Такое вот для него Сайя сокровище. Есть там еще кое-что, очень важное, но об этом чуть позже.
А что и как делает в это время Сайя? Его отзывают в Асдаль, Сайя велит Сюрджакину следовать приказам Ын Сома, оставляет пустой свиток с собственной подписью для подстраховки. То есть с Ын Сомом Сайя поддерживает связь и их договоренность в силе. Позже мы узнаем, что Сайя откуда-то знает, что Чэ Ын тоже сопровождают в Асдаль, можно предположить, что оттуда же.
Следующая сцена, где мы видим Сайю - он под видом стражника приносит Тэархе ужин. Остановимся подробнее на моменте, когда Тэарха узнает Сайю. Мне вот как-то трогательно смотреть на нее в эти моменты - и надежда, и страх обмануться. Пока Тэарха пытается понять, кто же именно перед ней (обаятельный проходимец, конечно, был симпатичен, но ей-то нужен не он), Сайя сосредоточенно рассматривает брошенное ему приемной матерью кольцо. Выглядит он сердитым и щурится, присматриваясь то к Тэархе, то к кольцу. “Разве это не память о Михоле? Раз ты убила его, думаю, эта вещь для тебя не столь ценна”, - и в голосе Сайи тоже сарказм и упреки. Интересные он выбрал факты для подтверждения своей личности, не правда ли?. Тэарха бросается к нему, как встревоженная мамаша к загулявшемуся сыну-подростку, она и рада, и облегчение испытывает, и упрекает за свои тревоги: “Что произошло? Ты жив, но до сих пор…” Сайя напускается на нее в ответ: “Ты потеряла всякий стыд, раз пыталась убить меня. Веришь или нет, я никогда не пытался убить Арока”. Тэархе стыдно, она опускает глаза: “Я знаю. Это был не ты”. Сайя не успокаивается: “Пыталась убить меня, хоть и знала? Почему? Тебе так нужна моя смерть?” Сильно для человека, который восемь лет назад учил приемную мать, как сладко отомстить (убийством в том числе) воспитавшему тебя, стыдить ее же за то, что семейные принципы вполне допускают убийство родных и близких. К переговорам о захвате Асдаля Сайя переходит только после того, как Тэарха своими объяснениями (и практически извинениями) доказывает, что ее взгляды изменились. И позже переспрашивает: ты точно уверена, что готова убить Та Гона, не пожалеешь, не от злости и обиды ли это делаешь? Откуда бы эта идея у Сайи? Это, как ни странно, сработала шоковая терапия от Ын Сома, именно это он хотел дать почувствовать Сайе: родные и близкие иногда могут страшно бесить, причинять боль, разные эмоции вызывать, но их не убивают, потому что любят. Это причина, по которой Сайя окончательно отрекается от Та Гона, объявляя его фальшивым - Та Гон убивает свою семью. Потому Сайя и от Тэархи потом отрекается, потому что близких не бросают в опасности, а все же для себя Тэарха подготовила отступление на Белую гору и яд, а для Сайи ничего. А он-то сам подумал о безопасности Тани, которая была ему дорога (не будем сейчас о природе этих чувств)), приготовил лодку, возможность уйти под защиту брата. Да, по случайности, Сайя получил яд-обманку и его выходили, но сознательно Тэарха о нем не планировала заботиться в случае провала - очень там невесело хмыкает Сайя, когда узнает о побеге королевы. А Ын Сом всегда приходил ему на помощь, даже если был зол, даже если это было опасно, потому что о родных и близких заботятся.
Можно еще обратить внимание на то, как теперь Сайя строит разговор с Тэархой. Он договаривается, сам называя, что ему нужно от этой договоренности. Более того, Сайя честно предупреждает, что в дальнейшем они с Тэархой могут оказаться по разные стороны баррикад. До разговора с близнецом вообще никто не интересовался тем, чего хочет сам Сайя - только тем, чем он может быть полезен. Ын Сом спросил (из своих соображений, об этом еще чуть ниже), чего и почему хочет Сайя, услышал и согласился поддержать. Оказывается, необязательно было торговаться, можно было договориться (и по отношению к Ын Сому он свои обязательства выполняет, обеспечивая захват крепости). А самое главное, что из всего этого следует, что понял из разговора с близнецом Сайя, почему он пробует строить отношения по-другому - Сайя начинает понимать, что его можно любить. Потому что все это делают для тех, кто дорог.
Так почему же Ын Сом выглядел таким насмешливо-агрессивным, спрашивая Сайю, зачем он внезапно все же хочет объединяться, еще более издевательски переспрашивает, мол, потому что проиграл и лишился возможности наследовать трон?
Если проследить оба разговора, то вообще-то Ын Сом, получается, ничего не просит для себя, все, что он делает, о Сайе. А что самому Ын Сому-то нужно? И чего очень явно не хватает в обоих разговорах близнецов, в амбаре, когда Сайя спрашивает о своем настоящем имени, и при новой встрече?
Есть очень странный и, казалось бы, необязательный момент, после того, как Ын Сом отсылает Чэ Ын к Сайе - к нему приходит его друг Ипсен, страшно виноватый и готовый каяться перед Инаишинги. Ын Сом, однако, реагирует не как вождь и бог, а как друг, обнимает и утешает его как ребенка, хотя раньше такого между ними вроде как не водилось, Ипсен смущен. Вот чего не хватало: Ын Сом останавливает себя от объятий, говоря с Сайей, хотя как к ребенку Ын Сом относился именно к нему, а не к своим друзьям. Ын Сому было страшно сказать Сайе о своих к нему чувствах и о том, что он хочет, чтобы его тоже любили, у него ведь тоже огромный опыт отвержения, да и кого, по большому счету, интересуют чувства всемогущего Инаишинги?.. Поэтому он выбирает привычную роль спасателя, чтобы быть нужным брату - таким его принимает Таня, которая и назначила ему роль спасителя, таким его хочет видеть Союз Аго.
Вот про что злость Ын Сома к Сайе, хотя тот вроде бы уже соглашается объединиться: как ты не видишь, что я спасаю и защищаю тебя просто потому, что мы братья, ты мне дорог и я хочу быть так же дорог тебе!
Иными словами, ранимый, эмоциональный Сайя учит Ын Сома говорить о своих истинных чувствах и потребностях, словами, а не загадками, намеками или действиями.
После этого Ын Сом может и той же Сухане признаться, что ему страшно не справиться, что ему тоже бывает нужна поддержка.
Что еще можно сказать в подтверждение этой версии и привязанности Ын Сома к Сайе?
Я уже как-то говорила, каким ударом для Ын Сома была новость о смерти Сайи, как мучительно больно ему было слышать от Та Гона подробности - его мимика там свидетельствует о большой боли. Как лица его близких друзей, Ипсена и Дальсэ, которым Ын Сом, похоже, проел мозг своим “он мой брат”. Писала уже и о том, что услышав сообщение Мун Тэ, Ын Сом выхватывает в первую очередь информацию не о Тане, а о Сайе - и тут же бежит в святилище.
ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА
Самое главное подтверждение - в третьей встрече. Ын Сом появляется в тот момент, когда Та Гон собирается нанести Сайе последний смертельный удар. Сайя видит Ын Сома и напряженно следит за схваткой, он не меньше Ын Сома поражен тем, что тому удалось победить Та Гона. Едва отдышавшись после победы, Ын Сом оглядывается и подбегает к лежащему на полу раненому Сайе, и там резкая такая остановка. Лицо у Ын Сома встревоженное, коротким быстрым взглядом он осматривает Сайю и его брови хмурятся. Он спрашивает: “Где Таня?” Сайя выдыхает и, кажется, он разочарован? Он безнадежно выдыхает и смотрит несколько волком.
Вообще говоря, эта сцена по действия несколько повторяет предыдущую. Ын Сом защищает Сайю от нападения, оборачивается, подходит к нему. (А если вспомнить все три, то сначала Ын Сом только смотрит, потом медленно подходит и в этот раз подбегает, но останавливается, что тоже несколько символично, правда?)
Следующий кадр (после того, как нам показали Таню, блокирующую шлюз в бассейне с ядом): Ын Сом берет руку Сайи, лежащего на носилках, Сайя ему сообщает, что Таня в безопасности.
Может быть, Ын Сому от Сайи только информация о Тане была нужна, конечно. Можно предположить, что эта фраза от того, что Сайя через Мун Тэ передал ему, что идет спасать Таню и это признание его вклада (вспомним, как Ын Сом расспрашивал умирающего Карата, кстати - хоть не напрасно умер, успел сказать, что так стремился). Можно много чего предположить, правда.
Но тот быстрый взгляд, которым он окидывает Сайю перед вопросом, показывает тревогу и даже страх. Да и мне сложно поверить, когда было столько чувств, что вдруг внезапно они все куда-то делись. И опыт предыдущей встречи, птохоже, учтен: Ын Сом сперва заботится о брате, даже носилки откуда-то приносят. У Ын Сома вообще-то еще очень много дел и Таня в самом деле еще не найдена, но он находит время и выбирает очень бережный и ласковый жест, чтобы показать свои чувства (потому что слова, похоже, снова сработали не так) - и только потом Сайя ему отвечает, сначала тоже жестом, потом словами.
Ын Сом слушает его с очень напряженным вниманием, даже болью и страхом, потом опускает голову - там явно сильные эмоции, судя по движению бровей. Тут тоже можно много чего предполагать, но раз Ын Сом спрятал от нас лицо, я не буду. Главное, что он выбирает сказать брату “Спасибо. Лечись. Я скоро приду к тебе”.
Сайя, наконец, может увидеть и принять заботу Ын Сома о нем - и даже отвечает прямым взглядом и слабым намеком на улыбку. Ын Сом научился говорить ему о своей нуждаемости и своей привязанности. В этом моменте они друг друга поняли.
В общем, не знаю, подойдет ли кому-то то, что я здесь пишу, такая точка зрения или нет. У меня эта сова натянулась на глобус вот так. Спасибо, что дочитали эту простыню.