Расскажу о материнской любви. Не о той, когда мать тебя целует, даёт деньги, вытирает сопли. Я о другом.
О мёртвой матери, которая в процессе моей жизни, где оберегала, где закрывала глаза на своего сына. Мне было пять лет, когда мама умерла. Я не помню прикосновения её рук, тепла её тела, ласковых слов.
Я помню, когда мама умерла, и опустили гроб с её телом в могилу, не осознавая, я кинулся в двухметровую пустоту на доски, обитые бархатом.
Как сейчас помню, хотя был маленьким, что-то проникло в мой мозг, и впервые в своей маленькой жизни я почувствовал любовь своей матери.
Мёртвая мать отдала последние силы и что-то неведомое мне.
***
На поминки пришли родные и знакомые. Стол был скромный: блины, картошка с мясом, кисель и кое-что по мелочи. По средине стола восседала бабка Кузьминичиха. Ее все знали как колдунью, чуточку побаивались, но когда наступала беда — шли к ней. Кое в чём она помогала и могла смотреть в будущее человека.
Бабка обратилась к отцу:
— Скажи, соколик, ты своего сына сильно любишь?
— Странный вопрос, конечно.
Бабка вздохнула:
— С твоим сыном скоро случится беда. Когда — не знаю.
— Почему? — спросил отец.
— Потому что твой несмышлёный сын прыгнул в могилу, иными словами, сам попытался уйти к мертвецам. Хорошо, если мать отдала ему последние любовь и силы. Если нет — он у тебя погибнет.
Все, кто сидел за столом, почти с ненавистью поглядели на старуху, но промолчали.
И беда почти наступила на следующий день.
***
После поминок все разошлись. Дед решил истопить баню. В то время бани топили по-чёрному, то есть не было трубы, дым выходил через дверь, а печь нагревала помещение.
Надо такому случиться, что мой дед прихворнул, и он послал меня в баню со своим братом, стариком Иваном. Иван недавно похоронил свою жену и ходил словно помешанный.
Когда баня истопилась, он взял веник, и мы пошли в тёмное помещение. Не успели раздеться, как Иван сказал:
— Поддам-ка я пару.
Два ковшика воды вылил на камни. Дым и пар окутали помещение. Дед начал париться, вдруг закашлялся, у меня тоже закружилась голова. Я упал на горячий пол и начал терять сознание. Дед лежал в стороне и не двигался.
Вдруг за дверью послышался лай овчарки. Это была собака моего деда. Я приоткрыл глаза и головой толкнул дверь. Собака схватила меня за руку, от боли я закричал и пополз следом за ней.
Громкий лай овчарки привлёк внимание взрослых. Мой дядя Фёдор первым выскочил из дома и бросился ко мне. Он передал меня бабушке, а сам вытащил из бани умирающего деда Ивана.
Когда дед и я пришли в себя, дядя Федя начал громко ругать старика Ивана. Оказывается, он не проветрил баню, и угарный газ чуть не отправил нас на тот свет.
Это было первое потрясение в моей жизни. И я его сейчас хорошо помню и не могу понять: кто меня спас, вроде это абсурд, моя умершая мать или просто случай. Мне запомнились слова колдуньи Кузьминичихи, которая предрекла мне смерть или мучение за то, что я прыгнул, когда хоронили мою мать.
Леонид Кабанов