Он тяжело опустил маленькую, неровную голову. Кто он, нельзя было понять с первого раза. Черный, словно связанный из кривых линий, с торчащими во все стороны хвостиками и ушками. С перекошенной, уродливой мордочкой и тяжелыми, облезлыми крыльями. Зато глаза, яркие, любопытные, смотрели на мир двумя переливающимися всеми оттенками радуги безднами, улавливающими любые отголоски чужих эмоций.
- Убожество!
- Аффтар, сожги своего монстра и никогда, никому не показывай.
- Стиль кривой, запятые, словно из ведра высыпали и ложкой перемешали, читать невозможно.
Он слушал этих злых людей и недоуменно хлопал глазками. Разве некрасивое тело повод ругать его? Ведь создатель его любит. Ведь в маленьком теле неопределенной формы частичка ее души. Герои, которых они не захотели рассмотреть, живут, в ее мыслях и мечтах. А может, где-то еще? Разве то, что создатель не способна придать ему форму, повод закапывать ее в этой грязи? Разве нельзя помочь, чуть-чуть поправить, указать, где лучше поставить эту птичку, чтобы он оказался красивее, где стоит изменить слово, выравнивая мордочку.
Маленький и кривой, он грустно смотрел на своего создателя. Она сидела под пледом с красными, мокрыми глазами. Ему было тяжело и плохо. Плохо оттого, что он стал причиной такого ее состояния. Он осторожно повел головой и заковылял по смятой кровати. Цепляясь длинным, неровными коготками, вскарабкался ей на плечо и прижался к теплой щеке.
- Так, автор, во-первых, вот здесь и здесь проверьте значение. Вот тут сократите, уберите лишние слова, прочитайте пару раз вслух и определите, где язык заплетается, там и кроите без жалости! Второе…
Он встрепенулся, рассматривая черные буковки на белом экране. Строгое, сухое сообщение от единственного человека, не ругающего, а помогающего. Сильнее прижался маленькой колючей щекой к щеке автора, погладил пока еще тяжелым крылом по волосам. И она ответила, улыбнулась, шмыгнула носом. Как-то успокоилась, и, выпрямив спину, принялась разбирать совет, перекраивая его на новый лад. Убрала лишние, выпирающие хвостики, рассовала запятые по местам, исправила слова.
- Ну вот, другое дело! – порадовался невидимый помощник, посылая на экран вместе с черными буковками смешные мордочки.
А он отряхнулся, выпячивая гладкую, пушистую грудку, щелкнул острым клювом, вскинув повыше красивую маленькую голову, и благодарно погладил автора невесомым пером.
Да, кое-где из его тела еще торчали неаккуратные петли и хвостики, но теперь ясный взгляд его прекрасных глаз видела не только автор.
