- Я не могу без тебя больше... не могу, Вера... черт, мать твою, не могу! Хочу тебя... я адски сильно тебя хочу. Ты слышишь? Хочу!
Из пересохшей гортани вырывается вопль, мне кажется, я сейчас собираюсь рыдать, так сильно я ее желаю. Прямо здесь, прямо сейчас. На обломках моего самолюбия, на осколках ее недоверия, на чужой ненависти, неприязни и нетерпимости. Я мучился, как будто ударили меня по репродуктивным органам. Все мое тело покрылось каплями пота. Я трепетал от ужасной похоти. Где-то в нескольких метрах от нас стучали в дверь лифта, но мне было все равно, пусть они идут к дьяволу, к черту к кому угодно. В адском удовольствии дрожит подбородок, из горла вырываются бешеные стоны, и похоть схожа с болью. Какая нежность, черт возьми. У меня к ней дикая и свирепая неистовость, адская страсть. Я забыл о нежности и уже не помню, что она вообще значит. Внезапно лифт начинает двигаться. Мы поправляем свою одежду. Я не сдерживаюсь и снова целую ее в губы.
- Моя, Верааа, – прошептал я, не стесняясь.
Вот-вот дверь откроется, а я не могу оторваться от ее губ, и она прижимается ко мне. Горячая, как и я. Кажется, она такая же безумная, и это сводит меня с ума даже сильнее, чем осознание, что мы только что сделали это в лифте.
Двери внезапно распахиваются...
- Мама! – это скорее безумный визг, чем крик. Это невыносимое визжание, которое топит мои уши, и я оборачиваюсь. Вижу молодую девушку, держащую собачку в руках. Ее глаза расширены, она открывает рот и кричит. Просто безумно, пронзительно кричит. От этого крика кажется, что моей ушной перепонке придет конец.
- Мамаааа! – на непрерывной ноте. Затем она внезапно разворачивается и бежит куда-то. Вера следует за ней. И внезапно до меня доходит, что это ее дочь. Боже мой. Просто шокирующая неожиданность! Не в тот момент!
- Юля! Юленька! Все не так... ты не понимаешь! Юля... я объясню! Юляяяя!
- Это выыыыы! – орет девушка, выпучив глаза. – Вы его убили! Ты и... он! Твой любовник! Вы его убили! Выыыы! Выыыы!
В отличие от шантажистки Олечки, моя дочь не замалчивала. Она выдала меня по полной программе. Рассказала следователю о моем романе с Антоном. Юля - такая резкая, решительная личность. Она моментально действует по эмоциям. В этом она очень похожа на Федора. Для меня большим шоком стало то, что она узнала о нас. Обо мне и Антоне. Казалось, будто я была запятнана грязью, как будто теперь не имею никакого права на нее. Я для нее последняя тварь. Теперь мне негде жить. Мне пришлось снять однокомнатную квартиру на окраине города, но не знаю, сколько денег у меня хватит. Все ушло на адвоката. Все сбережения, которые я отдала Федору.
Ведь, как оказалось, теперь мой дом уже не принадлежит мне. Да ничего уже не принадлежит. Все резко перевернулось с ног на голову, как будто вся моя жизнь внезапно стала наизнанку. Снова допросы, уже с моим адвокатом, потому что меня подозревают в сговоре, а из сейфа украли не только антиквариат и золото, но и завещание Федора... Завещание, в котором он оставил все Алине. Я вспомнила, как Федор в больнице говорил, что нужно срочно встретиться с нотариусом и все изменить. Тогда он только пришел в себя, только начал разговаривать.
Воспоминания Веры о Федоре
- Вера... Вера... ты здесь? - подошла к кровати, тяжело выдохнув и готовая ко всему.
Даже к тому, что я могла бы прогнать его, но он, наоборот, смотрит на меня и его глаза наполняются слезами. Давно я его таким не видела. Можно даже сказать, что никогда. Взгляд изменился, стал мягче и сам он весь какой-то растерянный, беспомощный. Он не похож на себя в последние месяцы, когда орал на меня и смотрел на меня, как на дикого зверя. Странно... но меня это уже не трогает. Как будто его отношение ко мне потеряло свою значимость. Нет никаких эмоций. Даже нет сожаления. Федор воспринимается мне как старый знакомый... а не как человек, которого я вот уже столько лет люблю.
- Прости меня, старый идиот, прости, Вера. Я дурак. Сам не знаю, что со мной происходит. Бес у меня в голове.
Может быть, раньше эти слова бы обрадовали меня. Если бы я не знала об Антоне. Я мечтала о них, это было то, к чему я стремилась, а сейчас я чувствую только разочарование. И жалость. К нему. И, возможно, к себе. Я абсолютно потеряла себя. Потому что морально я уже была готова жить одна, готова к разводу. Но я влюбилась. И это полностью изменило меня. Казалось, что я вижу всю свою жизнь со стороны. Себя, Федора, нашу семью. И внезапно поняла, что все это был самообман, привычка, некий личный комфорт, но любви уже давно нет. Я часто думала, что даже не скучаю по Федору, а наоборот, мне не нужно вечно слышать его нарицания, недовольства, нравоучения.
- Ничего... не беспокойся, поговорим об этом позже. Тебе нужно отдохнуть, - ответила я, сама не готовая к разговору. Мне теперь надо признаться себе, что я снова вернулась к нему. И, почему-то, это оказалось не так просто. Но я бы не смогла сейчас признаться в этом Федору. Я бы не смогла так унизить его...
- Мне нужно встретиться с нотариусом и моим адвокатом. Предлагаю после посещения больницы. Есть что-то срочное?
Мне неизвестно... но все должно измениться! Он говорит так запутанно, словно только учится произносить слова. Это вызывает еще больше сострадания, и я понимаю, что не могу оставить его таким без помощи. Бросить его не могу.
- Что именно нужно изменить, Федь?
- Все описано в завещании.
- О каком завещании ты говоришь? Зачем нам об этом говорить? Ты выздоровеешь, все будет хорошо. Вот увидишь.
Сострадание абсолютно охватывает меня. Он думает о смерти, и это очень печально. Мне от этого становится плохо, от одной только мысли. Я не хочу, чтобы он так страдал. Я не равнодушна к нему. Федор - отец моей дочери, и мы провели столько лет вместе.
- Ты не понимаешь... там нужно срочно что-то изменить.
- Давай подождем, пока ты выйдешь из больницы, хорошо? Сколько времени осталось? Врач сказал, что уже скоро.
- Не допускай эту тварь близко к себе! И не разговаривай с ней!
Он сжал кулаки, и его лицо изменилось. Брови сомкнулись, челюсти сжались. И его лицо стало неподвижным и злым.
- C кем? С кем именно?
- С Алинкой, этой развратницей!
Я отвернула взгляд и глубоко вздохнула. На тот момент мы уже разговаривали. Она столкнулась со мной здесь, в больнице. Она злорадно заявила, что мне придется кормить его ложкой теперь. Но все было бы по-другому. Я даже не стала спорить с ней. Я не опущусь до ее уровня. Я прошла мимо, а она кричала вслед, что она вернула себе мужа с помощью какого-то заклинания.
- Я даже не знаю, кто это, Федор. Мне это неинтересно.
- И это правильно. Умная, честная и преданная, такая ты. Прости... Прости меня, идиота. Я не думал, что все так обернется.
Я не думала, что Алина его бросит. Я это понимала уже настолько отчетливо. Если она оставалась здесь и ухаживала за ним, то он бы меня прогнал. Он мне был ни к чему в течение стольких лет. Но так страшно остаться в одиночестве. Особенно когда ты так беспомощен и не можешь сделать ничего самостоятельно. Я пережила эту мысль... пережила эти чувства. Потому что я дала клятву до конца болезни. Мы вместе с Федором столько лет. Развод не поможет от меня отделаться. Пока смерть не разлучит нас. А теперь она разлучила нас...
Продолжение следует…