Пароход давно ушёл на дно, а я всё ещё не могла успокоить руки и отдышаться.
Пальцы дрожали, будто я продолжала сжимать чью-то одежду. Во рту стоял привкус речной воды.
Каждый раз, когда я пыталась поднять голову — хотелось зажмуриться от света, бьющего в глаза. Кто бы ни сидел за этим столом, ни листал книгу с описанием моей жизни и ни шелестел крыльями — смотреть в его лицо мне не было позволено.
А он, кажется, был в хорошем настроении. Листал страницы, приговаривая:
— Не могу ничего особенного сказать о вашей жизни... В ней было много хорошего, но и плохого тоже. Зато финал! Три спасённых души, которым рано было уходить.
Пальцы невольно сжались. Этим летом я работала вожатой в лагере. Мы организовали небольшой круиз по реке — и меня сразу напугал пароход, который мог когда-то возить местных аристократов и их детишек на речные прогулки.
Конечно, эта посудина решила затонуть. Не все ребята умели плавать — только об этом я и думала. Я вытащила двоих, снова и снова ныряя, пытаясь най