Когда я учился в первом классе, наша семья жила в большом сибирском селе
Абан. Районный центр, со всеми атрибутами районной власти — райкомами партии и комсомола, райисполкомом и прочими редакциями районных газет.
Отец сутками пропадал на работе, то посевная, то уборочная, то ещё какие события. Кабинетным клерком он точно не был. Мама работала учителем в школе.
Друзья у меня были всех национальностей. Лиза Зильберман — отличница. Тетрадки — странички переложены папиросной бумагой, чистота такая, что боялся даже тронуть их. Муся, татарка, наоборот была шустрой, тетрадки в киш-миш собраны, одни двойки в портфеле. Но - всегда весёлая, озорная, и отличный друг. Два брата — хулиганистые Коля и Сережа Нафтц, немцы. И лучший друг — украинец Женя Быконя.
Сбор макулатуры был одной из основных задач школят всех возрастов. Затиранил тогда отца, потому что получаемые домой газеты при сдаче весили мало, надо было или побираться по соседям или искать ещё какие то альтернативные источники выполнения плана.
Источник оказался в одном из учреждений. Предшественником современной интернет-переписки в то время была переписка на бумаге. Соответственно,, черновики, перепечатки, старые газеты и прочая шелуха была нам отцом передана в приличном объёме.
Мы быстро просекли, что свое задание выполняем спокойно. Перевыполнение тогда тоже не поощрялось — опасения выдачи следующего плана по факту.
Поэтому мы организовали коммерческий проект. Проще говоря, сдали макулатуру за деньги и получили целый рубль новыми деньгами. И пошли выполнять свой замысел — пообедать в районной столовой. Почему захотелось в столовую — сказать не могу. Помню, как стояли в очередь, налили нам супу и положили по котлете с макаронами. Смотрел на народ снизу вверх. Кассирша так улыбалась когда брала у нас рубль. И все люди почему то улыбались, глядя на нас. Я очень этому удивлялся. И тут беда — не хватило нам две копейки. Как мы перепугались — даже сейчас помню. Конечно, за нас доплатили. Мы слопали все, пошли домой.
Мама меня поругала немного — все доходы надо бы нести в семью. Но отец пришел, мама рассказала. Они оба тоже, как люди в столовой, улыбались, но скрытно, как им казалось, от меня.
Другой «первоклассный» случай тоже в голове сидит, как будто это было вчера. Сижу на уроке и смотрю на чернильницу - непроливайку. Перевернул - чернила не вытекают. Верх отверстием потряс — не капает. Перевернул и потряс - на странице тетрадки огромная, в пол страницы, клякса. Беда. Промокашкой подсушил, и в это время Анфиса Александровна стала что-то диктовать. Я, как мне показалось, очень аккуратно вокруг кляксы словечки обписал, получилось даже вроде как красиво. Но кол все таки мне за эту красоту поставили. Как я тогда орал, пока домой шел, помню до сих пор. Переживал, что теперь вместо отличника стану второгодником.
В Абане с детства побывать не пришлось. Очень уж далеко. Сначала просто времени не было, и воспоминания не одолевали. Сейчас - другие причины.