"Требуются молодые умелые сиделки для работы в госпитале", "Требуются медицинские сестры", "Требуются швеи". Эти объявления времен Второй мировой войны ввели в заблуждение тысячи девушек и молодых женщин оккупированных Японией стран. Вместо работы в госпитале или на фабрике бедняжки попадали в военно-полевые бор̳дели, прозванные любящими поэтичные эвфемизмы японцами "станциями утешения".
Впрочем, первая из "станций утешения" была открыта задолго до начала Второй мировой - в 1932 году на территории формально независимого, но в реальности подконтрольного Японии Шанхая, и работали здесь завербованные в Японии "профессионалки". Как объявил предусмотрительный замглавы начштаба оккупационной армии генерал-лейтенант Ясудзи Окамура, создание "станций утешения" стало своеобразным "актом гуманизма" - ответом на сообщения об изнас̲илованиях одичавшими без женской ласки японскими солдатами местных жительниц. Открывавшиеся в спешном порядке публичные дома должны были предотвратить возникновение антияпонских настроений, а также уменьшить вероятность распространения венериче̲ских заболеваний - ведь работниц "станций утешения" раз в неделю осматривали армейские врачи. Контраце̲пции здесь не существовало - при обнаружении беременности медики в погонах давали женщине препарат, вызывавший искусственный вык̳идыш, а часто и пожизненное бесплодие.
Вслед за Шанхаем собственная "станция утешения" появилась в Нанкине, а к концу Второй мировой эти заведения покрыли всю территорию Японской империи, от Северного Китая до Сахалина. Найти такое количество "жриц любви" было немыслимо, потому многих работниц "станций утешения" вербовали обманным путем, покупали в бедных деревнях у отцов и братьев, а то и просто похищали. Когда же эти способы получения "живого товара" были исчерпаны, женщин для "станций утешения" принялись отбирать, словно рабочий скот, в японских концлагерях, разлучая матерей с плачущими детьми и загоняя не̅счастных узниц в кузова грузовиков.
Согласно официальной статистике, через "станции утешения" прошло от 200 000 до 400 000 женщин и девушек, самым младшим из которых едва исполнилось по 15-16 лет. Однако некоторые исследователи считают, что на самом деле количество несчастных быть еще больше, но определить точное их количество не представляется возможным, поскольку многие из них скончались, не выдержав нас̲илия, от венеричес̲ких болезней или при родах. Другие всю жизнь молчали о месяцах и годах, проведенных в аду. Ведь в традиционном обществе, которым являются по сей день страны Юго-Восточной Азии, изнас̲илование бесчестит не подо̲нка-нас̲ильника, а его жертву. Большинство "работниц" было родом из оккупированной Кореи, но встречались в "домах утешения" и девушки из Бирмы, Филиппин, Китая и других стран, а также из захваченных Японией европейских колоний.
"Это был адский конвейер", - вспоминали те, кому довелось повидать "станции утешения". Девушек помещали в наспех сколоченные бараки, в комнатушки, где ютилось по 8-10 обитательниц. Поначалу за сутки на одну девушку приходилось по 20-30, а позже и по 50 "разгоряченных" вином и нарко̲тиками вояк, так что на каждого "клиента" отводилось не более получаса, а порой всего 10-15 минут. Тех, кто пытался противиться или хотя бы просить о пощаде, же̲стоко избива̳ли. Нередко нас̲ильниками оказывались и доктора, которые должны были следить за здоровьем девушек. Более того, в годы Второй мировой "станции утешения" сделались "полигонами" для чудо̅вищных экс̲периментов японских врачей, затмивших своей же̲стокостью "соратников" печально известного доктора Менгеле. Как правило, для опытов использовался "отработанный материал" - же̲нщины, которые были больны или слишком истощены и измучены, чтобы задействовать их в качестве се̲кс-работниц. До конца Второй мировой дожила лишь каждая четвертая из обитательниц "станций утешения", при этом многие девушки не выдерживали муче̲ний и сводили счеты с жизнью.
Но помогли ли "станции утешения" снизить количество изнасилований? "Этого не произошло", - отвечают историки. Ведь посещение армейских бор̲делей с "поэтичным" названием было платным.
Плата за визит в "дом утешения" зависела как от чина посетителя, так и от национальности девушки и проведенного с нею времени. Так для рядового входной билет стоил 5 йен, а вот офицерам развлечение обходилось дешевле – с них брали всего 2 йены. Дороже всех стоили кореянки, которые не только считались особенно покорными, но и знали японский язык, а потому хорошо понимали угрозы в их адрес и были обязаны исполнять любые прихоти "клиентов". Те рядовые и офицеры, которые не желали тратиться на посещение "станций утешения", нас̲иловали перепуганных местных девушек, умножая ненависть к оккупантам.
Хотя японцы не афишировали существование "домов утешения", первые сведения об этой разновидности публичных домов выплыли на свет еще до начала Второй мировой, после Нанкинской резни 1937 года. Есть данные, что эти свидетельства и документальные кадры разожгли ненависть к Японии не только в Китае, но и США, хотя вступить Америку в войну с Японией заставил лишь налет японской авиации на Перл-Харбор.
В конце Второй мировой войны японцы, чувствуя, что победа союзников близка, стали уничтожать документальные свидетельства о "станциях утешения", а также маскировать эти заведения под фабрики и медучреждения, переодевая "работниц" в медицинскую форму. Но так было не всегда и порой от девушек попросту избавлялись как от ненужных свидетелей. Истина о "лагерях утешения" стала всеобщим достоянием лишь в 1990-е, тогда же политикам Японии пришлось принести первые извинения жертвам и членам их семей. Компенсации выжившим начали выплачиваться лишь в 2010-е годы под давлением мировой общественности, прежде всего США и Южной Кореи. И сегодня многие японские историки пытаются уже не скрыть эту постыдную тайну, но обелить прошлое, уверяя, что на "станциях утешения" "трудились лишь профессиональные "жрицы любви" и вольнонаемные, а организовывали эти "заведения" преимущественно частные лица.