Антонину с детства называли коробочкой. Все, что плохо лежало, она прибирала к рукам. Не в смысле, что воровала или на свалке подбирала. Идет по улице, найдет чей-то шарфик, повесит на забор рядом стоящего дома. Если на следующий день хозяин не найдется, она обязательно найдет ему применение. Из разных находок она могла сшить себе нарядное платье, которого в магазине никогда не купишь.
Дома матери не позволяла ничего выкидывать, пока она не убедится, что эта вещь ей ни в чем не пригодится. Вся мебель в ее комнате была отреставрирована собственными руками, смотрелась намного богаче классических комодов, стульев… Так и росла она, увлеченная обустройством домашнего уюта. Со временем и родительский дом приобрел чуть ли не статус музейного. Соседи приходили и с порога начинали ахать, восхищаться золотыми руками девушки.
- Вот только жениха ей под стать у нас в деревне не сыскать, - сетовала тетя Люба.
- Не переживай, не пропадет. Так же, как все, укатит в город и выйдет замуж, забудет про свое ремесло. – Кто-то советовал родителям отправить дочь учиться, чтоб талант не пропал. Но обыкновенная семья была далека от искусства. Увлечение дочери отец с матерью считали просто блажью. Верили, что скоро это все у нее пройдет.
- Обзаведется семьей и куда, что денется. Это у нас она кохается. Еще неизвестно, какой муж попадется, а то выбьет всю эту дурь из головы. – Родители по опыту знали, как живут деревенские женщины. Видела все это и Тоня.
Из всех ее ровесников, что остались при родителях, только Артем более, менее порядочный, по ее мнению. Но у него есть Лилька, дочка председателя. Понятно, что он никогда ее не бросит. Тоня не верила ни в какую любовь, может, потому что никогда сама не страдала от этого чувства. А вот остальные парни ударились в пьянку, единственное развлечение для местных.
Но с аттестатом в кармане она отправилась на курсы швеи в районном центре. Этот год для нее был очень тяжелым, потому что ее оторвали от любимого дела. Навык портнихи ей всегда пригодится, этим и тешила себя. В то время, когда ее сокурсницы бегали по танцам, она сидела в библиотеке и изучала книги по архитектуре, искусству, что, что ей было ближе всего.
К тому времени у нее умерла бабушка. Дипломированная швея сразу же перебралась в ее дом. Немало ей потребовалось времени, чтобы привести его не просто в порядок, а в настоящий шедевр. Ее рукам были подвластны все станки, которые помогали вырезать самые различные узоры на ставни, на фронтон. Крыльцо так вообще больше походило на те, что показывают в фильмах о царственных особах…
- Тоня, хватит тебе столярничать, годы-то идут, пора о личной жизни подумать, - донимала ее школьная подруга Татьяна, которая уже замужем побывала, двух деток успела родить.
- Я и вижу, что твоя личная жизнь бьет ключом.
- Ну, что ты на меня смотришь, но ошиблась я в Витьке. Вон Зойка живет припеваючи.
- Я б тебе поверила, если бы ее муженек не обивал мне пороги.
- Что? Федька ходит к тебе? Ты чего делаешь? Зойка же беременна.
- Ты чего завелась? Я его каждый раз оглоблей выгоняю. Это я к тому сказала, что ни одному мужику доверять нельзя. Мне одной спокойнее. Придет время, и ребеночка рожу для себя. А семейная жизнь не по мне.
- Это твое право, никто тебя не заставляет замуж выходить. – Таня ушла, а Тоня не слишком и думала над ее словами. Ей просто было не до мужчин. Разве один Федька не дает ей покоя? Если бы она обо всех рассказала подруге, та бы точно за голову схватилась…
Тоня не прячется от людей. У нее по-прежнему дом – полная чаша. Соседки к ней бегут за мукой, сахаром. «Пенелопа», так прозвали Стешку, которая уже который год ждет своего мужа с вахты, так та, вообще, ходит к ней, как в лавку с обещанием, что пришлет Санек денег, она рассчитается с Тоней деньгами. Только вот ни денег, ни Санька не видно. Но женщина никогда ей не отказывает, ей почему-то очень жалко Стешку, которая одна поднимает троих детей, еще успевает и на ферме работать.
Нисколько Тоня не завидует этим женщинам, которые еще про какую-то любовь твердят. Однако, каждый ей старается напомнить, что годы идут, а бабий век короток…
В тот день Антонина пошла на берег реки заготавливать молодые ивовые прутья, решила начать плести корзинки и продавать дачникам, любителям грибов. После дождей река разлилась, но женщина не думала, что настолько, чтоб не подойти к ней. Шла целый километр и возвращаться пустой? Это не для нее. Тоня сняла резиновые сапоги, подвернула подол платья и ступила в воду, а дно-то глинистое, поскользнулась и плюхнулось со всего маху. А тут еще нога в какой-то коряге застряла. Если бы не Аркадий, не миновать ей больницы. На дворе октябрь, вода холодная. А минут пятнадцать она барахталась в реке, вся глиной измазалась.
- Тоня, не мучайся, сама ты не выберешься, сейчас я тебе руку подам, только сучьев накидаю, что ноги крепко стояли. – Женщина ухватилась за его руки, и он одним рывком вытащил ее на берег.
- Снимай одежду.
- Аркадий, ты чего выдумал! Я перед мужиком никогда голая не стояла. Ты за кого меня принимаешь?
- Снимай, говорю. Мою сухую наденешь, чтоб согреться. У меня жена есть. Зачем мне ты. – Как ни стеснялась Антонина, но повиновалась Аркадию. Сам мужчина остался в одном нижнем белье.
- У меня машина там, за поворотом, пошли, согреешься. И шкалик всегда в бардачке лежит. Тебе сейчас обязательно надо пропустить. – Незаметно для себя после выпитых двух глотков Тоня уснула. А Аркадий не мог отвести от нее глаз: хороша бабенка! И чего она от мужиков шарахается, как от огня. Начал облизываться…
- Аркаш, а почему мы до сих пор здесь? – Тоня начала озираться по сторонам. – Домой надо.
- Ты чего? Средь бела дня я в таком виде поеду по улице? Да еще ты рядом. Что люди обо мне подумают? А жена точно из дома выгонит. Будем ждать темноты. До огородов довезу, а дальше пойдешь сама, там всего метров сто, не замерзнешь?
- А давай я оставлю твою рубашку, выстираю ее, выглажу, потом ее заберешь.
- Ленке скажу, что на рыбалке забыл, а потом вдруг она окажется дома. Нет. Оставляй ее себе навсегда. – Домой Антонина вернулась в девять часов вечера, когда уже не зги не было видно в мужской рубашке. Вдруг она почувствовала какую-то радость. И эта радость у нее росла при виде этой мужской рубашки. Она ее подносила к носу, вдыхала запах, доселе ей неведомый.
Поужинала пирожками, которые утром ей приносила мать, и улеглась спать. И вот тут в ней начали просыпаться чувства к мужчине, не просто к мужчине, а хотелось, чтоб рядом с ней лежал Аркадий. Она бы прильнула к его телу и наслаждалось запахом, исходящим от него. В данный момент женщина ни разу не вспомнила, что мужчина женат, что у него двое детей, старший сын заканчивает школу…
И сон у нее был сладостный: она сидела в машине с Аркадием, и он ее целовал. Проснувшись, Тоня начала облизывать свои губы, словно чувствуя горьковато-соленоватый привкус. Вот оно то, во что никогда не верила. А она, оказывается, есть! Антонину нисколько не пугает Ленка, работающая в магазине продавцом. Она просто зачастила туда. Постоянно сравнивала себя с ней и не могла понять, что в ней, в этой намалеванной замухрышке нашел Аркадий.
Рубашка у Тони висит на видном месте, каждый раз она прикасается к ней своим лицом, умоляла эту вещь, чтоб она помогла ей встретиться с ее хозяином.
Каждый вечер допоздна в ее окнах горел свет, как бы намекая мужчине, что его там ждут. Но кроме шуршания листьев черемухи, Тоня ничего не слышала. Женщина совсем забыла о своем увлечении, в голове только одно: он придет обязательно…
Антонина стояла около окна на кухне, помешивая суп, который уже доварился. Вдруг она увидела машину Аркадия, Тоня замерла. Машина, чуть притормозила и направилась в сторону реки. Это знак!
Тридцатилетняя женщина бежала, ног под собой не чуяла. Опомнилась только тогда, когда увидела знакомую машину. Что же она делает? Зачем сама вешается мужчине на шею? Что он о ней подумает? Тоня повернула в сторону дома. Но было уже поздно. Аркадий увидел ту, которая не давала ему покоя ни днем, ни ночью.
- Тонь, потеряла что-то? – крикнул, опустив стекло, мужчина. – Садись, вместе найдем. – Сама себе говорила, что нельзя ей это делать, а ноги ее не слушались. Села и размякла. Голова полностью отключилась. Около реки они провели оставшуюся часть дня.
- Ну все, Тонь, мне пора, я своей обещал, что долго на рыбалке не задержусь, тем более клева никакого.
- Аркаша, ну еще хоть минут тридцать.
- Мне тоже не хочется с тобой расставаться, но у меня семья, хозяйство. Не могу все на старшего бросить, ему надо готовиться к экзаменам. – С этого дня встречи мужчины и женщины были как по графику, один раз в неделю. Но вот начались морозы, и вода в реке покрылась тонким ледком. Лена из-за боязни, что ее муж может утонуть, перестала его отпускать на рыбалку. А душа рвалась, сердце не слушалось.
Вечером, управившись с хозяйством, пошел к той, по которой уже весь извелся. Когда любишь, ни о чем не думаешь. Мужчина это понял только сейчас.
- Почему я так поздно встретил «свою» женщину? - Аркадий начал вспоминать молодые годы, когда увлекся Ленкой. Почему-то ему показалось, что она сама заманила его в свои сети, когда легла под него на проводах своего брата. И сразу забеременела. Он, как порядочный человек, сразу на ней женился. Да у него до Ленки ни разу не было женщины, поэтому он страсть принял за любовь.
А теперь понял, что такое любить и быть любимым. Антонина тоже изнывала от ожиданий. Но с ней что-то творилось непонятное. На еду совсем смотреть не может. Вчера в сарае вырвало от запаха. Женщина не знала, что ей делать: радоваться или плакать?
- Ты же хотела ребенка, которого собиралась одна растить? Вот и получила. Оставь теперь мужчину в покое. Ты еще только узнала о беременности, тебе уже страшно, что он останется без отца. А каково сыновьям Аркадия? – на эти вопросы Тоня нашла ответ: ей нужно расстаться с Аркадием, оставить его в семье. Услышав лай собаки, она не вышла. Только глянула через занавеску и сразу выключила во всем доме свет.
Считай, насильно усадила себя в кресло и запретила вставать. Собака лаяла, мужчина ждал, когда ему отопрут калитку, но вокруг была тишина. И маячить перед ее двором он тоже долго не мог. Не только себя выдаст, но и любимую женщину подставит. Ему не хотелось, чтоб ее имя склоняли около каждого забора, хотя это неизбежно.
И первый вечер, и второй, и третий… Антонина выдержала. Потом постепенно стала привыкать без Аркадия. И однажды он услышал от жены, что Тоня беременная, что уже живот наружу вылез.
- Вот ушлая баба, скрытная, никто и не знает, с кем она путалась, эта святоша. Наверняка, с женатым, иначе бы замуж вышла, или видели бы соседи, кто к ней ходил. Хотя, постой, Стешка что-то говорила, что видела одного, который на тебя смахивал, он топтался несколько вечеров около ее забора. Но Тонька его не пустила…- Эти слухи ходили вокруг Антонины до самого лета, пока она не родила дочку, потому что за ней в роддом приехал Аркадий.
- Тонь, мне плевать, кто и что о нас подумает. Я люблю тебя. Весь измаялся. Мне жизни нет без тебя.
- Аркаша, спасибо, что приехал, но я тебя никогда не любила и не люблю, - при этих словах, которые женщиной были сказаны через силу, на глаза накатились слезы.
- Дуреха, не надо ни меня, ни себя обманывать. Я не собираюсь ни от кого скрывать, что у меня есть дочь и женщина, которую я люблю.
- Прости, но я так тебя люблю, что не позволю себе стать разлучницей, разбить семью. К дочери не запрещаю приходить… - Антонина знала, о чем говорит. Ей много не надо, она будет довольствоваться малым.