Купили Ивановы квартиру себе. Небольшую, но уютную. И расположение у нее удачное.
Ремонт сделали, кота Макария завели, кактусами все подоконники засадили. И зажили себе прекрасно.
Инна Иванова счастливой сразу сделалась. Все она шторы новые выбирает, коврики да вазы. Кот Макарий кактусов поест и на коврики валится. Щурится и блаженствует. И прекрасно все у Ивановых. Новоселы редко грустными бывают.
Но и загвоздка обнаружилась. Не хочет Инна на новый порог дома никого пускать. Прямо вот категорически настроена. И новоселье справлять отказывается.
Костя, муж ее, порой и заведет речь.
- Давай, - скажет Костя бодрым голосом, - новоселье это уже устроим. Родня моя интересуется. Уже и подарков набрала. И мозг весь вынула этим новосельем. Очень хотят отметить в семейном кругу повод. Отмучаемся разок - и забудем.
А Инна брови сразу хмурит.
- Мы, - говорит она супругу, - еще от переезда не очухались. Мы еще и ремонт не везде окончили. То там подклеить, то сям подмазать. И прошлое наше новоселье вспомни-ка. Не хочется повторений. Вообще бы гостей этих в глаза не видела. Особенно Веру вашу.
А Костя уже и забыл про прошлое новоселье. Было да прошло.
А Инна, конечно, не забыла. И как уж такое забыть?
Собрали они друзей и родственников - как первую квартиру приобрели. Стол накрыли, хорошее настроение гостям создали. Улыбались приветливо. В шарады играли и песни пели оптимистичные.
Костиного друга, Криворогина, даже ночевать тогда у себя оставили. Он перебрал и на ногах стоял не сильно уверенно. Уложили Криворогина на кухне. А гость ночью проснулся, встрепенулся - и бродить пошел по улицам. В сугробе и уснул. И хорошо, что пропажу обнаружили оперативно. Мороз стоял лютый в ту годину.
- Ты, - Инна интересовалась, - еще по сугробам алкашей ночами поискать мечтаешь?
- А мы Криворогина, - Костя отвечает, - не будем больше на новоселье звать. И сам он не алкаш давно. Завязал и увлекся йогой. Прямо с ума с йогой своей сошел. Все закручивается и под нос бормочет непонятное. В Индии он полгода уж молится.
Но и Криворогин не самое большое зло на свете тогда был. Куда хуже сестра Костика, Верка, себя в первое новоселье показала.
- Так вы, - с порога завела подозрительно, - миллионеры подпольные, выходит? Купили однушку просторную. А все ноете, что молодые специалисты. Что денег у вас недостаточно. Ноете и ноете. А сами хаты приобретаете за наличный расчет. А я, Костик, помнишь в прошлом году одолжиться у вас хотела? На стоматологию зуба мудрости. Так вы мне кукиш показали. Нищие мы, мол, и зубы у самих на полке лежат. И бате на баню не добавили. Тоже бедные и молодые специалисты. Не добавили, а в бане париться набежали. Нехорошо это как-то. Не по-родственному.
А потом и маменька Инны еще добавила.
- Все, - она сказала, - квартира имеется, теперича детей рожайте. Замучилась уже внуков ждать. Так и ноги протянешь - без внуков-то.
- Еще как протянешь, - свекровь поддержала, - нынче никто рожать не хочет. Пока дворца им не выдадут - в роддома не заходят. Совсем уж народ ополоумел. Мы такими не были.
А подруга Инны, Нелька, та и вовсе отмочила. Подарила дуршлаг алюминиевый и давай настроение хозяевам портить.
- Такие обои, - заявила она, - вовсе вам не идут. Диван у вас болотный. А обои розоватые. Безвкусненько. Под болотные диваны рекомендуется сероватое выбирать. Тогда благородно глядится. А у вас колхозненько. Надо было меня прежде спросить. Я бы вам подсказала.
И так вот все новоселье у них и прошло.
Как гости ушли, так Инна рыдать принялась, а Костик ее успокаивать всячески. "Колхозненько, - Инна на диване своем болотном плакала, - это дуршлаги новоселам тащить".
И зареклась она компании родственно-семейные за столами собирать с того момента.
А Костик все равно очень просит. “Бабка моя, - говорит, - отличный сервиз в подарок заготовила. Писят лет ему в обед. И сестра Верка обижается - очень на новоселье мечтает. Кто старое помянет, говорит, тому глаз вон. Или бойкот пожизненный”.
А Инна не сдается. Пусть бойкот ей лучше будет.