- Вы опоздали на три минуты. Если бы спешили на поезд, он ушел бы без вас.
Я протянул тортик и три цветочка:
- Компенсация за опоздание. Извините, заблудился в незнакомом городе.
- Одевайте тапочки, мойте руки и проходите в гостиную. Я на кухню, поставлю чайник.
В гостиной встретил мальчик лет семи.
- Здравствуйте!
Здравствуй, малыш! Как тебя зовут?
- Саша.
- Саша, у вас в ванной кран течет. Есть отвертка?
- У нас все есть.
И действительно – в чемоданчике для инструментов оказались и разводной ключ, и отвертки, и даже резиновые прокладки. Пока Марина Ивановна накрывала на стол, мы с Сашей все закончили и, довольные собой, уселись за стол.
- А мы кран отремонтировали! - Похвалился Саша.
- Что?! Кто вас просил? – Марина Ивановна повысила голос и даже покраснела от гнева. Немедленно сделайте все, как было! Чинить краны – это обязанность домоуправления, я еще вчера подала заявку, а они до сих пор не среагировали.
- Так, все ж в порядке.
- Я сказала - сделайте все, как было! – отчеканила Марина Ивановна. - Вы слышали, кто должен чинить краны? Пусть они и починят!
- Хорошо! Саша, давай инструменты…
Я-то думал, нанесу визит вежливости автору письма в редакцию, обрадую Марину Ивановну тем, что восстановят ее на работе, и назад – в столицу.
Но, похоже, эта простенькая история принимает совсем иной оборот.
Суть письма Марины Ивановны банальна: она считала, что её незаконно уволили за критику начальства.
Марина Ивановна не сомневалась - закон на её стороне. Сама юрист. И хотела, чтобы вся страна узнала о тех, кто закон нарушает, чтобы нарушители получили по заслугам.
Не сказать, что наше чаепитие прошло в дружеской атмосфере. История с краном и мое опоздание, видимо, подорвали доверие Марины Ивановны к столичной прессе.
Простились холодно.
Работала Марина Ивановна в библиотеке университета.
Что удивительно, заведующая библиотекой, когда мы встретились, ничего не отрицала: «Да, уволили, и, возможно, не совсем законно. А что было делать? Марина буквально «зажрала» всех нас своими замечаниями. Не туда книгу поставили, не так подшивку журналов положили, неправильно выставочную витрину оформили, одеваемся тоже не так. Лучше всех все знала, как надо и как не надо... Постоянно писала докладные на меня ректору за то, что я покрываю нарушителей дисциплины.
Да, некоторые сотрудницы наши опаздывали. У людей разные обстоятельства бывают: у кого дети маленькие, у кого семейные неурядицы. Обычно – предупредят что, придут попозже, и уходят попозже, дело-то свое делают. Марина же требовала строгостей - лишения премий. А чего лишать - зарплаты и так копеечные…
И студенты, бывало, не вовремя книги возвращали, и слова подчеркивали, и на полях пометки делали. Поговоришь – поймут, учебник помогут отреставрировать или на замену другую книгу принесут. Все - инцидент исчерпан. Нет! Марина бушует – к ответу! Наказать, лишить стипендии!
Однажды - второкурсник возвращает учебник, а в нем вместо закладки остался скелетик от воблы. Буря гнева: статья в многотиражке, собрание в группе, вызовы в деканат, письмо родителям… Парень десять раз извинился, заменил учебник, штраф готов заплатить, а она будоражит общественность, требует отчисления!
Дурдом!
В общем, перессорила коллектив. Девчонки увольняться начали. А я валерьянку пить.
В конце концов, не выдержала. Взяла грех на душу, и уволила ее по сокращению штата, когда читальный зал закрыли на ремонт».
Ректор показал с десяток Марининых докладных. Вздохнул: «Склочницей не назовешь –ничего не сочинила, аргумент «железный» – нельзя никому прощать даже мелкие проступки. Говорит, если бы мы делали самолеты, они бы падали и разбивались...
Хорошо, что мы не делаем самолеты…Однако у меня восемь проверок вышестоящими инстанциями за год и выговор по линии министерства…
Если ее восстановят по суду, а ее восстановят, не сомневаюсь, снова уволю при первой же возможности».
Он опять вздохнул:
- Из прокуратуры очередная грозная бумага пришла. Марина, к слову, до нас у них работала, поинтересуйтесь, почему ушла?..
Я поинтересовался.
Прокурор как будто ждал моего прихода.
- Загородина? – Идеальный работник! Из тех, кто сказал – сделал! Окончила юрфак с красным дипломом. Любимые книги – кодексы. Внешность, сами видели – модель! Непримирима к нарушителям. Жалобщики в очередь выстраивались. Для ЖКХашников - она страшнее черта была.
И все бы хорошо, да не очень хорошо. Если бы она одна у меня работала…
Сначала ее все у нас полюбили, точнее, все в нее влюбились, потом - возненавидели.
Это не для печати. Неуживчива, нетерпима к людским слабостям.
Впрочем, ушла от нас исключительно по собственному желанию.
- Как вам удалось так расстаться?
- Я месяц ее уговаривал, убеждал. Сыграл на патриотизме. У нее маленький ребенок. Часто болел. Убедил, что частые больничные сказывается на работе, на карьере. Что надо сделать перерыв, подождать, пока мальчик подрастет.
- Родители не помогали?
- Родители далеко. С мужем в разводе. Со свекровью в ссоре. Подруг нет.
Муж тоже юрист, мы учились на одном факультете. Тоже - красавец. И тоже отличник. Самая красивая пара, из всех, кого я знаю. Все завидовали. Он был счастлив! А я предупреждал его: Виталий, не получится у вас прочного союза, очень уж жесткая девушка. Скупа на сочувствие и сопереживания. Только смеялся – мол, прокурор такой и должна быть.
Три года они прожили вместе. Я считаю, герой!
Что касается быта - все в норме. И квартира в центре города, и машина от отца осталась. И как хозяйка - Марина выше всех похвал. Никаких сухомяток и перекусов. Полноценные завтраки-обеды-ужины, и все у нее по расписанию приготовлено и по калориям рассчитано. Главное - не спорить, она знает, что полезно, что вредно, что утром, что вечером… В доме ни пылинки, ни соринки. Все на своем месте, и не дай Бог, что-то сдвинуть или положить не туда.
Гостей не любила – «весь уют разрушат!». И сама по гостям - только по необходимости: Новый год или дни рождения. Виталий же поговорить, поспорить любил, песню за компанию спеть, анекдот рассказать, выпить немного… Она при нем за столом, как надзиратель – «Веди себя прилично! Веди себя прилично!»… О приличиях у нее свои представления.
Все началось с мелочей: то галстук не так завязан, то неаккуратно кофе попил – пятно на брюках оставил, то обувь уличную забыл помыть… Первая серьезная размолвка случилась из-за кошки.
Виталий кошек любит. Мать всю жизнь дома держит. Он и сам, когда в гости забежит, первое дело - кота на руки, гладит и радуется, как ребенок.
Так вот, им под дверь котенка кто-то подбросил, а может, и сам примостился на коврик. Виталий взял котенка, помыл, обсушил, накормил. Думал, и Марина порадуется. А она – как ты посмел, я беременная, от животных шерсть, запах, аллергия…
Котенка снова в коридор переселили. Виталий сильно погрустнел. Дальше – больше. Он, как порученец старался исполнить любое желание Марины, лишь бы не навредить будущему ребенку и здоровью матери. Угодить не мог. Списывал капризы на беременность. До рождения ребенка Марина была все же мягче. А когда в доме поселился маленький, то жизнь для Виталия стала совсем тягостной. «Ты все делаешь не так! Не правильно!» - рефрен его жизни последние три года.
- Вы были друзья?
-Скорее приятели. Он пригласил меня на свадьбу свидетелем. И я теперь, получается, за них ответственен.
Проблема, думаю, не в характере Марины, а в психике, возможно, ей нужна профессиональная помощь медиков - психолога или психиатра. Виталий же и слышать не хочет об этом, а кроме родственников, кто ее уговорит врачу показаться.
Намерения у Марины, как говориться, благие - чтобы все и везде было замечательно.
Голоса ей никакие не слышаться. Навязчивыми идеями не страдает, но понять не может, почему нельзя не опаздывать, почему нельзя не выполнять должностную инструкцию, она-то может! А другие - почему не хотят?
Мне кажется, она все время в напряжении, все время в борьбе… Я хотел поговорить с ней о несовершенстве мира, человеческих слабостях - пустая затея! И с чувством юмора – проблемы.
Свекровь пыталась помочь ей и по дому, и с сынишкой готова посидеть – но выдержала месяц, слегла с гипертоническим кризом. Муж пробовал Сашу «отсудить», взять под свою опеку, куда там – суд горой встал за Марину. Тем более, что она не возражала против встреч отца и ребенка, составила отдельный договор и перечень требований к этим встречам.
Мне ее по-человечески жаль. А чем помочь? Человек не осознает, что источник всех проблем – часто она же сама… Из поликлиники справка – здоровье идеальное, на учете в психдиспансере не состоит, не пьет, не курит, ребенок ухожен, одет, обут, накормлен…По работе никаких формальных претензий предъявить не могут. Для принудительного обследования нет повода, да, и кто на это решится?..
Боюсь, что внутреннее напряжение, в котором живет Марина, не беспредельно, дело может закончиться нервным срывом.
Вам же заявляю официально: восстановят ее на работе! Ректору предписание уже направлено.
А что дальше?..
Не успел я вернуться в редакцию, как меня вызвали к главному редактору.
- Звонила Марина Ивановна. Она считает, что ты встал на сторону беззакония, и не верит, что ты напишешь статью в ее защиту, просит поручить другому корреспонденту…
Да, в защиту у меня пока не получается. Пишу объяснительную шефу. К объяснительной прилагаю справку от психиатра об особенностях личности подобных людей, но, что значит справка рядом с письмом трудящейся? Как быть тем людям, что с ней рядом живут и работают? Стать лучше?..
Или попросить у редактора командировку к родителям Марины? Разобраться в причинах?
Владимир Лапырин.