Не было более неподходящего времени для того, чтобы забеременеть. Нет, не так. Не было более неподходящего мужчины для того, чтобы родить от него ребенка. Эльзы смотрела на тест, и сама чувствовала, какое тупое у нее сейчас выражение лица. И всё же она еще надеялась на возможную ошибку. Тест, купленный в аптеке, она, не отдавая себе отчета, сравнивала с неопытным медиком, который только предполагает…. Но ни в чем не уверен.
Она записалась к лучшему гинекологу города, прием у которой стоил целое состояние. И всё равно запись была на неделю вперед. «Семь дней», - это звучало зловеще, как в фильме «Звонок».
С огромным трудом Эльзе удавалось сосредоточиться на работе, на этих чертовых проектах, которые ни за что нельзя было бросить…Когда же заказы кое-как удавалось добить, девушка ходила по комнате, заламывая руки, и что-то беззвучно шептала, проговаривала, как будто умоляла о чем-то судьбу.
Лишь на один процент допускала она для себя, что избавится от ребенка. Сама Эльза далась ее маме с огромным трудом. Именно что вымоленное дитя. Долгие годы бесплодия, лечение, когда всё было пущено в ход – родители обращались и к профессорам и к бабкам-шептуньям, сто тысяч санаториев, депрессия, попытка суи-ци-да, и наконец…. Долгожданная беременность. Которая могла прерваться в любой момент – мама пролежала на сохранении с самого начала – и до последнего дня, и всё равно Эльза родилась семимесячной.
Девушка представляла, что и в ее жизни может быть что-то подобное – не дай Бог! Она готова была бы – хотя вчера еще об этом не задумывалась – воспитывать этого ребенка одна. О, она бы его вырастила! У нее хватило бы и сил, и времени, и денег, а главное – любви. Но не было никакой надежды на то, что Вадим примет это ее решение, и оставит ее в покое.
Это было чертой его характера, он считал – что моё, то моё, это не отдам никому. И она была его девушкой. И ребёнок, по его мнению, будет принадлежать не ей, матери, а в первую очередь ему.
Судьба часто подсказывает ответ на вопрос «что мне делать?» косвенным, завуалированным путем. Так произошло и с Эльзой.
В платную клинику она поехала как на казнь. И была очень удивлена тем, что в очереди перед ней оказалась старушка. Эльза думала, что тут сидят только обеспеченные дамы, для которых нет ничего важнее собственного здоровья.
Нет, сидела обычная бабушка, лет под восемьдесят, худенькая, изможденная. Ее привела дочь, она, конечно, и заплатила за прием. Судя по тому, как бедно была одета женщина – это был жест отчаяния. Неизвестно, пришла бы она сама сюда лечиться или нет. Но для матери она готова была отдать последнюю копейку. Про Алису Николаевну говорили, что она творит чудеса, берется за практически безнадежные случаи.
Эльза вошла в кабинет после того, как оттуда вывели бабушку. И по обрывкам разговора врача и медсестры поняла, что именно тут сделать уже ничего нельзя. Можно только облегчить…
Будто смертью дохнуло на Эльзу. И когда Алиса Николаевна подтвердила, что она беременна, неожиданно, впервые за эти кошмарные дни девушку охватила радость. Та жизнь, с которой она сейчас мельком соприкоснулась – уходила, и не было сил, чтобы ее задержать. Но новая жизнь пробивалась на свет, и уничтожить ее оказалось совершенно невозможно.
— Спасибо вам большое, — сказала Эльза, — Нет, если всё будет в порядке, стану наблюдаться не в платной, в обычной консультации…. Спасибо!
Это прозвучало так искренне, что с врача на несколько секунд слетела привычная маска суровости. Алиса Николаевна улыбнулась:
— Удачи вам!
Теперь предстояло сделать, пожалуй, самое важное. Ускользнуть от Вадима так незаметно, чтобы он не разъярился, не стал чинить препятствий. Эльза решила идти как по болоту, прощупывая почву перед собой.
Она не сразу отвечала на его звонки, иногда и вовсе не брала телефон, и после не перезванивала. Надеясь приучить его к этому новому для него отношению. Не сразу, но он его почувствовал.
— Уж не завела ли ты себе еще одного любовника? Или я надоел? — спросил он вроде бы в шутку, — Или у тебя теперь график – сегодня один, а завтра другой?
— Что ты городишь ерунду, какой график, — она и вправду чувствовала себя усталой, но сейчас постаралась, чтобы это отразилось и в ее голосе, — Я загружена работой до предела – и сверх него. Если у тебя есть возможность и желание проверить мои слова – проверяй.
Вадим отмахнулся, но Эльза знала – он не упустит шанса проверить.
Через несколько дней он заговорил на эту тему вновь – когда она отказалась составить ему компанию в загородном ресторане:
— А зачем ты столько пашешь? Хочешь заработать? На что?
Эльза делала необыкновенные успехи в искусстве лжи. Она пожала плечами:
— Ну знаешь, по большому счету у меня своя жизнь. Я же не стану требовать, чтобы ты разводился, и исполнял все мои хотелки. Я собираюсь сама себя обеспечивать. Хочу загородный домик… Компьютер минимум тысяч за двести. К клиентам буду выезжать, а работать стану дома. Так и вижу – гостиная с панорамными окнами, за ними – заснеженный хвойный лес, в камине горит огонь…
— А я буду к тебе приезжать…, — это звучало полу вопросом.
— Разумеется. Ты же знаешь, я зациклена не на мужчинах, а на работе. Так что слышать от тебя про измены мне просто смешно…
Эльза просчитывала следующие шаги. Ей не хотелось уезжать из большого города, еще недавно она не думала об этом. Но если придется… Отец, мама и старенькая бабушка жили довольно далеко. Она скажет, что за бабушкой нужно ухаживать, нельзя поручить старушку чужим рукам. Если хочет – пусть проверяет. Бабушка живет отдельно, ей уже восемьдесят шесть, и конечно, в таком возрасте здоровых нет и помощь внучки просто необходима.
И да, Эльза действительно уедет. Мама всегда говорила – если дочь соберется родить ребенка «для себя», она его примет.
— И мне все равно, каким он будет: хоть от негра, хоть от китайца, хоть от президента Франции, — добавляла мама, подчеркивая степень своего бескорыстия.
А потом настал день, когда Эльза пришла домой, а Вадим ждал ее, лежа на диване. У него давным-давно был ключ от ее квартиры. Но вот то, что валялся, ничего не делал…Это было такой редкостью, что Эльза подумала даже: «Заболел и хочет отлежаться у меня, чтобы не заражать домашних».
— Почему ты не сказала, что беременна? — спросил Вадим, как о чем-то незначительном.
Эльза снимала сапоги в прихожей. Она замерла, боясь этого мига, когда разогнется, и взглянет ему в лицо. Наконец, ей удалось справиться с собой.
— Откуда ты знаешь? — спросила она.
Занесла в кухню пакет с продуктами, стала не торопясь разбирать его содержимое. Что-то в холодильник, что-то в шкафчик.
— Разве я тебе не говорил? Даже не пытайся от меня что-нибудь скрыть… Такие вещи надо говорить…
— Да пока и говорить не о чем. Там срок еще символический…
— Я понял! Ты еще не решила, как поступить с ребенком… Но о том, чтобы избавиться – даже не думай. Я догадываюсь, что он тебе не нужен. В этом случае – относись к нему как к товару, к очень дорогому товару. Тут все довольно просто. Дорожка накатанная.
Вот когда ее глаза расширились от ужаса. Этого ей в голову прийти не могло.
— А ты бы сам смог так относиться к своему ребенку?
Он усмехнулся:
— Знала бы ты, что за мной числится…
Эльза закрыла глаза и оперлась на стену, чтобы не упасть…
**
Это случилось в самый обычный день. Ксанка тогда пошла в первый класс, и Люся была «вся на нервах». Хотя школа находилась рядом, и дети могли прийти домой сами, родители малышей толпились у двери класса задолго до окончания последнего урока, чтобы забрать своих чад. Сидеть тут было не на чем, но мамы и бабушки стояли тесным кружком и обсуждали, обсуждали…Всё казалось страшно важным. Какие прописи купить, кто и где брал физкультурную форму, школьное питание, кружки, первая дружба и первая вражда — они сбивались с одной темы на другую…И, когда, наконец, звенел звонок, и в числе прочих ребят выходила усталая Ксанка, Люся бросалась к ней с вопросом: «Ну как?» Словно у дочки позади была не банальная «математика», а по крайней мере ЕГЭ.
Потом уроки дома, Ксанка всегда делала их под присмотром матери. Вместе собирали рюкзачок на завтра, готовили одежду… И надо было вовремя уложить девочку спать, потому что Ксанка не привыкла так рано вставать, не высыпалась, под глазами у нее впервые залегли тени…
Короче, за неделю обе выматывались страшно. И если прежде они старались запланировать что-то интересное на выходные дни, то на этот раз Люся решила – никуда не пойдем. Выспимся обе, будем не торопясь завтракать, посмотрим какое-нибудь кино, еду закажем на дом…Гамбургеры, мороженое… Люся предвкушала, что и после обеда можно будет подремать или хотя бы поваляться с книжкой, понежиться в ванне…. В ту пору ее представления о счастье были самыми простыми.
Но потом позвонил Вадим, сказал, что неожиданно освободился, и уже взял билеты на какой-то детский спектакль на вечер. Когда Люся это услышала, ее лицо так скривилось, что дочка захихикала.
— Хорошо, что папа тебя не видит, — сказала она.
Ну не театральное было у них обеих настроение! Не хотелось доставать наряды, «причипуряться», как говорила бабушка Люси. Потом ехать далеко, чинно сидеть в зале….Расслабиться хотелось в кои-то веки…
Однако Люся знала, что Вадим умеет настоять на своём. Поэтому со вздохом открыла шкаф и стала перебирать вешалки с платьями. Вещей у них было не так уж много, Люся не слишком увлекалась модой и нарядами. А Ксанке в ту пору все эти бантики и рюшечки вообще были «по фене».
Вадим должен был заехать за ними в пять. В это время как раз пошел дождь, уже начинало смеркаться, и так хорошо было бы остаться дома…Но кто же знал, что их желание судьба исполнит самым неожиданным образом.
Когда в дверь позвонили, Люся удивилась. Вадим никогда прежде не забывал взять ключ. Но когда она увидела на пороге немолодых полицейских, кровь Авария…Вадим погиб…Если бы он был жив, ей позвонили бы из больницы…
Однако на лицах полицейских не было ни тени сочувствия. Они пришли за Вадимом, и она была вынуждена впустить их в дом, чтобы они убедились, что его нет.
— И не было с самого утра, — Люся шла за ними, когда они обходили комнаты, — Что случилось? Он кого-то сбил?
Это было первое, что пришло ей в голову. Если не его сбили, значит – он. Может быть, даже насме-рть. Или какие-то проблемы с его бизнесом? Но разве тогда, вот так неожиданно приезжает полиция на дом? Она мало понимала во всем этом, но ей казалось, что если речь идет о каких-то финансовых проблемах, Вадиму должны были бы прислать бумагу. Или куда-то пригласить.
— Вы поедете с нами,— сказал один из полицейских.
— А как ребенок? — Люся растерялась, — Это надолго? Как я оставлю ее одну? Да что случилось?
— Там вам все объяснят.
Люся позвонила подруге, попросила ее срочно приехать и посидеть с Ксаной, пока она не вернется.
— Если будет поздно, останешься ночевать у меня.
Но то, что она узнала в полиции – стало концом ее прежней жизни.
На шумном перекрестке, вместе с другими машинами, на красный свет светофора остановилась и машина Вадима. На заднем сидении сидела девочка лет шести-семи. Мужчина, который готовился переходить дорогу, увидел отчаянное лицо ребенка, прильнувшее к стеклу. А девочка, поняв, что ее заметили, закричала: «Помогите!»
Все решили секунды. Реакция у мужчины оказалась молниеносной. Ему удалось распахнуть дверцу автомобиля, схватить за руки мужчину, сидевшего за рулем… Завязалась драка, в которой без сомнения победил бы Вадим — он был моложе и значительно сильнее.
Но воспользовавшись тем, что происходило, девочка выбралась из машины и бросилась бежать… В гущу людей, во дворы. Вадим захлопнул дверцу, и машина умчалась.
Эта история совершенно ошеломила Люсю.
— Что за глупости! — начала она, — Скорее всего, муж подвозил эту девочку. А что касается того, что она звала на помощь… Может быть – там такая семья, готовы шантажировать, чтобы им заплатить. Изобразили похищение…
Молоденькая следователь покачала головой.
— Девочку уже нашли. Ей семь лет. Мама врач, воспитывает ее одна. Они гуляли во дворе, мать подозвала соседка, стала жаловаться на здоровье. То есть женщина отвлеклась только на несколько минут. И за это время малышка исчезла.
— Но не может же такого быть! — всё происходящее казалось Люсе нереальным, — Это был не Вадим!
— Мужчина, что с ним сцепился, запомнил марку и номер машины. Этот человек тоже пострадал, к счастью незначительно – ушибы, синяки…
А девочка маленькая, она далеко не ушла…По ее словам всё произошло так – мама пропала из поля зрения, а этот дядя открыл дверцу машины и позвал ее. Сказал, что маму срочно вызвали в больницу, и она попросила его привезти к ней дочку. Девочке еще здорово повезло, что она быстро сообразила — что-то нет так…Другая так и ехала бы, надеясь, что ее везут к маме. И с почти стопроцентной вероятностью похитителю удалось бы выбраться из города. Тут случайно совпали два момента – загорелся красный свет и незнакомый человек бросился на помощь. Это ее спасло.
— Вот что я вам скажу, — начала Люся,— Мой муж – не мань-як и не уби-йца. У нас дочь — ровесница этой крохи.
Голос девушки-следователя стал холодным:
— Я не знаю, что выяснится в ходе следствия, но теперь не удивлюсь, если бы будете его покрывать….Возможно, вы знали обо всём заранее….
— Что вы несёте!
— Я сейчас буду задавать вам вопросы, а вы отвечайте на них максимально правдиво, - теперь тон следовательницы был прямо-таки ледяным, — Потом подпишете протокол…
Люся освободилась поздно вечером. Теперь добраться домой можно было только на такси. До этого момента телефон Вадима, сколько бы она ни звонила ему – не отвечал. Но вдруг Люся услышала, как в сумочке заиграла знакомая мелодия, а на экране высветился номер мужа.
Но за миг до того, как она обрушилась на Вадима с вопросами, он сказал:
— Молчи. Слушай меня. Потому что больше я звонить не буду. Мне просто не повезло. Взялся не за свою работу, это должен был сделать другой человек. Но так сложились обстоятельства…
— Подожди… подожди…
— Молчи. Ты права. Я не ман-ьяк и не уби-йца. С детьми всегда всё хорошо. Теперь на некоторое время все меня потеряют, в том числе и вы. Но я за вами вернусь. Не бойся допросов – тебе нечего сказать, ты действительно ничего не знала…
Продолжение следует