Предлагаю Вам к прочтению старенькую статью из немецкого переводного журнала Internationale Politik 03/2003 за авторством Проф. Кристиана Томушата (Институт международного и европейского права Берлинского университета им. братьев Гумбольдтов). Она крайне интересно читается сегодня в контексте СВО, как и многие другие статьи о международной безопасности, написанные в начале нулевых.
Это третья часть статьи, первая ЗДЕСЬ
Разумеется, нельзя ограничиваться одной лишь выдачей негативного заключения. Необходимо поднять вопрос о том, не требуются ли ввиду якобы «новых» угроз также и новые, лучшие правила. Новыми являются не угрозы, определяемые видом оружия. Химическое оружие использовалось уже во время первой мировой войны (сначала его применила германская сторона), и в Конвенции о химическом оружии от 1993 года {прим. пер.: полное название — Конвенция о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничтожении), ставящей под запрет разработку, производство, накопление и применение боевых отравляющих веществ по-прежнему имеются многочисленные лазейки для подписавших ее государств. Мир живет под тенью ядерного гриба с 1945 года, а Конвенции о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) оружия и токсинного оружия и об их уничтожении от 1972 года недостает эффективной системы инспекций. Не в последнюю очередь США и Россия подозреваются в том, что они по-прежнему форсируют программы исследования биологических боевых веществ. Новым является лишь ставшее после 11 сентября 2001 года всеобщим достоянием осознание того, что такое оружие может попасть также в руки террористических групп, нашедших на территории «государства-изгоев» или «развалившихся или приходящих в упадок государств» центры планирования и базу для проведения своих операций. Нет никаких сомнений в том, что как раз разваливающиеся или потерпевшие крах государства идеально подходят подобным группам в качестве места, куда можно отступить. В 1945 году предавались небезосновательной надежде на то, что после окончания колониального режима на всей планете утвердятся суверенные государства, которые будут заботиться о соблюдении верховенства права и общественного порядка на своей территории. Эта надежда умерла. Самое позднее, сейчас, в начале XXI-го столетия, появилось осознание того, что с крушением Третьего рейха зло в этом мире не было побеждено окончательно.
Отстаиваемому правительством Буша тезису о необходимости односторонних действий для борьбы с подобными угрозами противостоит уплотнившийся до правовых норм в Уставе ООН тезис о том, что это является задачей Совета Безопасности. Устав пытается вытеснить право на самооборону, принципиально побуждая отдельное государство использовать свои военные средства для защиты лишь тогда, когда оно действительно стало жертвой вооруженной силы. В отличие от этого, за Советом Безопасности Устав ООН предусмотрел превентивную функцию. Согласно ст. 39, ему надлежит противодействовать любой угрозе миру.
Превентивная борьба с угрозами должна быть делом всего международного сообщества, на службе которого стоит назначенный орган - Совет Безопасности. То есть подходящий образ действий существует, и ни в коем случае нельзя утверждать, что авторам Устава ООН не хватало дальнозоркого предвидения. Словом, если утверждается, что есть недостатки, то взгляд следует обратить прежде всего на Совет Безопасности. После великого переворота 1990 года весомость Совета Безопасности возросла. Он доказал свою дееспособность, прежде всего после нападения Ирака на Кувейт. После прекращения ударов НАТО по Югославии ему также почти молниеносно удалось урегулировать статус Косово. Тем не менее необходимо поднять вопрос о том, соответствует ли его состав и способ действий требованиям современности.