Сегодня я хочу рассказать, почему мы работаем только курсом и этапами. То, что кажется проблемой уму, на самом деле является только одним из симптомов, с помощью которого психика до нас «докричалась» – такая верхушка айсберга. А весь айсберг лежит глубоко под водой.
Вот, например, Арина (имя изменено), мама двоих маленьких деток, один из которых имеет инвалидность. Ее беспокоило то, что она не может себя заставить хорошо учить немецкий язык. Получалось как-то так: «Знания будто не хотели впихиваться в мою голову и всячески сопротивлялись. А мне ведь для работы надо! Но еще больше раздражало то, что чуть только сядешь за учебу – уже через минут 10, а то и меньше начинает вырубать. И ведь выспалась, и кофе выпила заранее – ноль реакции».
В попытках выучить язык Арина дошла до такой стадии эмоционального выгорания, которое называется «истощение», когда вообще делать ничего не хотелось. И вот этого она уже не могла себе позволить.
«Умом я понимала: надо от себя отстать, дать себе передышку, отдых. Но даже лежа на кровати, постоянно ощущала напряжение во всем теле. Я его расслабляю, пытаюсь поспать, только отвернулась, а тело снова напряглось. И вот как?»
Такое состояние, к сожалению, встречается очень часто. Его называют травмой отвержения: чтобы выжить с «холодными» родителями, ребенок принял множество решений. Одно из них – надо что-то постоянно делать, иначе я недостойна любви.
В окружении – другие очаги скрытого напряжения, у каждого свои. В данном случае, например, обиды и злость на родителей, страх оказаться брошенной, ненужной, попасть в детский дом. Почти у всех обязательно встречаются стыд и вина – самые разрушающие человека чувства. Им, в принципе, всё равно, верим мы в это или нет, но только это давно доказано наукой: стыд и вина – обладают огромной разрушительной силой. Как и ненависть к себе, злость на себя, ярость на себя, гнев на себя. Это те темы, которые, как правило, выходят в работе одними из первых, и их очень важно убрать.
А можно рассказать и другой пример: отказ ребенка другой женщины, назовем ее Екатериной, от кормления. Сверху – этот симптом, отказ от кормления. Снизу – айсберг из огромнейшего чувства вины перед мамой, которую она не смогла спасти, обиды на маму за редкое внимание и за то, что она умерла, огромное количество ненависти к себе и страхов, связанных, в основном, с возможностью повторения такого несчастья.
Как гласит главная закономерность психики: «Сегодня человек имеет то, что заложено в его подсознании». Кто-то говорит по-другому: «Травма ищет повторения». Поэтому вот такие вещи, когда человек боится повторения чего-то или развития чего-то, надо обязательно прорабатывать и убирать.
Не потому, чтобы он не боялся сейчас. А потому, что это опасно и разрушает человека изнутри. И это доказывается практикой – причем, не только нашей. Именно поэтому даже нахождение в стационаре (особенно длительное или с тяжелым состоянием) специалисты приравнивают к ПТСР и рекомендуют пройти реабилитацию – в том числе, психологическую. Пройти реабилитацию и тому, кто лежал, и тем, кто ухаживал и переживал. Сколько таких случаев, когда мама получает огромнейший стресс, ухаживая за больным ребенком в стационаре. И вроде было это N лет назад, а память выдает эту боль, потому что психика не хочет такое носить в себе.
Конечно, мне бы хотелось, чтобы важность культуры ухода за собственной психикой была общеизвестна. Не в плане самостоятельной работы, хотя кое-что можно научиться делать самому – для себя и для близких, а в плане психогигиены и глубокого личностного роста, в целом.