Ещё вчера Маша думала, что всё в её жизни будет хорошо. Старенькая бабушкина квартира, оставленная ей в наследство, сияла новым ремонтом. Маша даже заказала в одной небольшой мастерской специальную витрину для своих ангелов.
Их было много, хотя она покупала далеко не всех. Маша не знала, как, но безошибочно угадывала в игрушке ту особую притягательность, которая потом заставляла смотрящего подолгу не отрывать глаз от экземпляров её коллекции. Она находила их везде, иногда ища намеренно, иногда совершенно случайно. Вот как этого, в длинной белой рубашке, с печальными глазами, напоминающего Пьеро из старой детской сказки. Маша привезла его из Испании, куда они ездили с подругой Соней.
- Сонь, у тебя деньги остались? Я отдам потом.
Они стояли в маленькой лавочке, а старуха-хозяйка смотрела на них настороженным взглядом, больше напоминающим взгляд большой тёмной птицы.
- Вот этот... - Маша протянула руку. - Сколько стоит?
В глазах хозяйки мелькнуло удивление, сменившееся вдруг тихой улыбкой. Тёмная птица сложила крылья, и оказалось, что женщина совсем ещё не стара. Она заговорила на своём языке, словно была уверена, что Маша понимает этот её короткий и очень нужный рассказ.
Маша беспомощно обернулась к Соне, но женщина уже вкладывала в её руки белую фигурку. Она протянула деньги, но та отрицательно покачала головой и проводила их до двери лавки, давая понять, что магазин закрывается.
- Что она сказала, Соня? - Спросила она, когда они отошли.
- Да я не поняла толком. Что-то вроде того, что эта игрушка тебя ждала. Ну, или вроде того. Странно, что денег не взяла, магазин всё-таки.
- Неудобно получилось.
- Ладно тебе, неудобно. Может быть ты напомнила ей кого-нибудь: дочку там, или внучку. Подарила и подарила.
Сейчас Пьеро сидел в центре новенькой блестящей витрины и смотрел на Машу своими большими печальными глазами. Рядом с ним притаился насмешливый и ироничный Птах в серой рубахе с заплатками и пушистой воробьиной причёской. Его белые крылья были спрятаны за спиной, словно он стеснялся их. Птаха Маша разыскала на ярмарке мастеров где-то, кажется, в Костроме. В углу длинного стола, заваленного лупоглазыми кошками и куклами в ярких сарафанах.
- Сколько?
- Тыщу дашь? - Мужичок в потёртом пуховике прищурился.
Она молча открыла кошелёк. Отдала бы и больше, лишь бы забрать оттуда этого серого встрёпанного воробья.
Тимошка, как всегда, лежал на своём облаке и мечтательно смотрел в потолок голубыми льдинками глаз. Облако Маша сделала для него сама. После покупки долго вертела фигурку в руках, силясь понять, чего не хватает этому вальяжному белокурому пареньку. Идея пришла неожиданно, но новому ангелу она явно понравилась. Больше Тимошка не покидал своё белоснежное ложе, так и валялся на нём, отлёживая бока и мечтая о чём-то совсем не ангельском.
- Не спится вам?
Маша развернула кресло и подъехала к окну. В тот вечер, когда это случилось, так же шёл дождь. Она задержалась на работе и торопилась, чтобы совсем не промокнуть под тяжёлыми холодными струями, от которых не спасал даже зонт. Но всё равно могла поклясться, что на другой стороне дороги горел зелёный. Вспышка фар и резкий визг тормозов...
* * * * *
- Ну и что, Маш. Между прочим, они ничего категоричного не сказали. Ты слышала, бывают исключения. - Соня разлила по кружкам свежезаваренный чай.
- Ты меня уговариваешь, как ребёнка. - Улыбнулась Маша. - Сонечка, я уже всё про себя поняла и не собираюсь впадать ни в какую депрессию. Правда, с работой надо будет что-то решать. На пособие по инвалидности не разгуляешься. И ещё очень жаль, что закончилась теперь моя коллекция.
- Почему закончилась? Если ты думаешь, что мы с тобой больше никуда не поедем, то зря.
- Да уж. - Маша усмехнулась. - Я, Соня, реалист. Ну, не будем об этом. Расскажи лучше, что у тебя нового.
Но Соня не забыла этот их разговор.
- Я придумала! - Сообщила она прямо с порога в свой следующий приезд. - Вот, держи.
И принялась выкладывать из сумки свёрточки ткани, проволоку, какие-то верёвочки, пуговицы и другие непонятные вещи.
- Что это? - Удивилась Маша.
- А то, что будешь теперь, Машка, сама себе своих ангелов делать. А, может быть, и не только себе.
- Я? Зачем?
- Коллекцию пополнять. Потому что таких, как сделаешь ты, больше точно ни у кого не будет.
- Так уж и не будет. Соня, но я никогда в жизни этого не делала.
- Ой, Маш, знаешь, как говорят: глаза боятся, а руки делают. Всё ты сможешь.
- Спасибо тебе. Я попробую. С работой пока совсем ничего не получается.
- Маш, а того, кто тебя сбил, так и не нашли?
- И не найдут. Ты же знаешь наш поворот. Там камер никогда не было. Людей в такую погоду тоже. Да и смысл его искать?
- Чтобы таким, как он, с рук не сходило. И потом, пусть бы платил тебе какую-нибудь компенсацию.
- Сонечка, хорошая моя, я тоже за справедливость. Но всё чаще задумываюсь, ведь если мне это выпало, то, значит, не просто так. Наверное, я тоже кого-то в этой жизни обидела.
- Ты? Маш, не смеши меня. Кого ты можешь обидеть? И чем? Или я чего-то не знаю?
- Да нет, умышленно я ничего не скрываю. Но вдруг было что-то в моей жизни, чего я не заметила, не обратила внимания. А теперь...
- Голову не забивай себе всякой ерундой. За все твои грехи по совокупности тебя максимум муха должна была укусить, не больше.
Маша засмеялась.
- Ладно, не буду забивать.
Когда Соня ушла, она разложила лоскуты ткани разгладила их руками. Подняла глаза. Ангелы смотрели по-разному. Пьеро - грустно, Птах - насмешливо, Тимошка не смотрел в её сторону вовсе, а остальные наблюдали за Машиными сомнениями с любопытством.
- Опять не спите? - Укоризненно спросила она и смущённо собрала ткань обратно в стопку. - Нечего так смотреть. Я сама знаю, что руки у меня не оттуда растут.
Ангелы молчали. И вдруг Маше показалось, что кто-то из них тихо плачет. Она вздрогнула от неожиданности и тут же поняла, что звук доносится совсем с другой стороны. Маша осторожно подъехала к двери, щёлкнула замком.
На лестничной площадке, прижавшись спиной к холодной стене, сидела девочка лет пятнадцати и плакала. Рядом с ней валялась полупустая спортивная сумка.
Услышав звук открывшейся двери, девочка перестала плакать и подняла голову.
- Ты кто?
- Варя. - С заплаканного лица испуганно глянули на Машу два синих, как грозовое небо, глаза в обрамлении тёмных пушистых ресниц.
"Ох, и глазищи!" - Поразилась про себя Маша, а вслух спросила.
- А чего здесь сидишь?
- Не знаю, куда ещё идти.
- А куда шла?
- К отцу.
- Сумка твоя?
Девочка кивнула.
- Бери и заходи.
- К вам?
- Ко мне. Варя, давай быстрее, а то сквозняк.
Девочка нерешительно поднялась, подхватила сумку и переступила порог квартиры. Огляделась настороженно.
- Не бойся. Я одна живу. - Сообщила Маша. - Обидеть тебя, как видишь, не смогу.
- А если я?
- Что ты?
- Я вам что-то плохое сделаю? Украду что-нибудь? Вы же меня не знаете совсем.
- Во-первых, красть у меня нечего. - Маша обвела рукой комнату. - Я инвалид. И сейчас без работы.
- А живёте на что?
- На пенсию.
- Вот её и украду. А что во-вторых?
- Не получится. Деньги почти закончились. А, во-вторых, не такой ты человек, чтобы воровать.
- Откуда вы знаете?
- Они подсказали. - Маша ласково посмотрела на Птаха.
- А это что у вас? Куклы? И вы что, разговариваете с ними? А с головой у вас всё в порядке?
- Да, это моя коллекция. С головой у меня всё в порядке. И, да, я иногда разговариваю с ними. Ты есть хочешь?
- Хочу. - Машинально отозвалась Варя, рассматривая коллекцию. - Они у вас какие-то странные. Как будто и, вправду, живые. Никогда таких не видела.
- Ну, я же говорила тебе. - Маша накрывала на стол.
- Ой, давайте помогу! - Спохватилась девочка. - Вам же трудно, наверное?
- Да нет, я привыкла.
- А вы всегда такая были?
- Не всегда. Но всё равно уже привыкла. Вот, поставь на стол, пожалуйста. Ты с хлебом ешь?
- Ага. А я даже не спросила, как вас зовут.
- Маша. И можно на "ты". Варя, а я могу спросить о том, как ты здесь оказалась? Ты ешь, ешь.
- Сейчас. - Варя старательно жевала. - Я отца искала.
- Здесь? У нас?
- Ну да, в соседней квартире. Он от нас с матерью ушёл. И с этой тёткой жил.
Маша вспомнила, что примерно с полгода назад в квартире соседки, действительно, появился высокий симпатичный мужчина. Только ей тогда было совсем не до этого. Она вообще редко лезла в чужую жизнь.
- Мама пьёт. - Продолжала Варя, не отрываясь от еды. - Ну, не так, чтобы сильно, но компании любит. И с отцом они часто ссорились, дрались даже. Она ревновала его. Знаешь, какой он красивый у меня?
"Ну, если ты похожа на него, девочка, то представляю". - Подумалось Маше.
- А теперь мама выгнала меня из дома. Сказала, чтобы шла к отцу. Вот я и пришла. А, оказывается, он здесь и не живёт уже. И где, неизвестно.
- Ты поэтому сидела на лестнице?
- А куда мне? Домой мать не пустит.
- Из-за чего? Или просто, без причины?
- Да нет. Причина есть. - Варя отложила вилку. - Я ребёнка жду.
- Ты? - Маша смотрела на девочку и не могла поверить. Она сама казалась ей совсем ребёнком. - Варя, а ты в этом уверена?
- Конечно. Я же тест покупала. - Варя вздохнула. - И вообще, всё было. Я просто не подумала, что можно вот так, с первого раза.
- Тебя обманул кто-то?
- Нет. - Девочка удивлённо посмотрела на Машу. - Славик меня не обманывал. Я люблю его, и он меня тоже. Мы оба так захотели, потому что это настоящая любовь. Бывает так: ты делаешь что-то и точно понимаешь, что не надо, а остановиться не можешь. Думаешь, я не знаю ничего, да? Откуда дети берутся, и прочую ерунду. Знаю, конечно. И что разные штуки для этого есть. Только...
Она подняла глаза на витрину с ангелами.
- Я понимаю, что виновата. Но не знаю, что теперь делать. Если аборт, то там разрешение от матери требуют. А она говорит, разбирайся сама, раз такая взрослая. Или к отцу иди. Пусть его бабы с тобой возятся.
Ангелы нахмурились. Только Пьеро смотрел печально и ясно.
- А сама ты, Варь? Ты бы чего хотела?
- Я? Маша, можно я пересяду? Они на меня смотрят. - Девочка покосилась на шкаф. - Я хочу, чтобы ребёнок был. Только как теперь? Делать мне что? Где жить? Как школу заканчивать? Видишь, сколько вопросов. И ни на один нет ответа.
- А Славик твой? Он что думает по этому поводу?
- Сказал, что работу найдёт. Что деньги давать будет. А потом мы поженимся. Сейчас ведь нельзя. И его родители ругаются тоже. Маша, а у тебя дети есть?
- Нет, Варь. Не получилось. А теперь уже и не получится. Видишь, какая я.
- А если бы были? Ну, дети. Дочка. И она вдруг, как я. Ты бы что сделала?
- Любила бы, Варя. Всё равно любила. Детей ведь любят не за то, что они правильные или послушные. Их любят просто за то, что они твои дети, настоящие, со своими достоинствами и недостатками, победами и ошибками.
- А ребёнок?
- А что ребёнок? Вместо одного счастья было бы два. Вот и всё. Но, может быть, это я так рассуждаю, потому что не я твоя мама.
- Не поэтому. - Покачала головой девочка. - Ты сама по себе такая. Странная немного, но добрая. И куклы у тебя такие же чудные. Маша, а можно я у тебя переночую?
- Это само собой. Не выгоню же я тебя в ночь и в дождь. Не смогу. Пижама есть?
- Ночнушка. Я вещи взяла. Хотела ведь с отцом жить.
- Тогда иди мойся и ложись. Сейчас постельное бельё тебе дам. Впрочем, может быть, поможешь достать?
Они улеглись, и Варя, глядя в темноту, прошептала.
- Интересно, а вдруг на самом деле кто-то из твоих ангелов позвал меня сюда. Ангелы они ведь добрые?
- Разные, девочка. В основном, добрые. - Маша улыбнулась. Господи какой ещё, в сущности, ребёнок. Почему они в этом возрасте совершают такие глупости, хотя кажутся уже совсем взрослыми?
- Мне сейчас ангел не помешал бы. Вдруг поможет придумать, что делать дальше.
- Да нет, Варя, боюсь, здесь мои куклы нам не помощники. С твоей проблемой нам придётся справляться самостоятельно.
- Нам?
- Ну, не могу же я тебя бросить вот так, совсем одну. Спи давай. Сегодня поздно уже. Думать обо всём будем завтра.
Продолжение следует... часть 2
(Если сегодня ссылка не активна, то следующая часть будет опубликована завтра. Спасибо за понимание!)