3.
Два новых пациента имели странно подозрительные симптомы, которые были весьма похожи на симптомы Станислава Игоревича, но ожогов на теле не было. Я подумал, что нахожусь под впечатлением его рассказа и теперь думаю не пойми что, начинаю сравнивать новых пациентом с ним. Нужно успокоиться и заняться работой, что я и сделал, но потом меня прошиб холодный пот и живот скрутил спазм, когда я узнал, что новые пациенты - работники СЭС и подхватили неизвестную инфекцию на химическом комбинате, где обнаружили каких-то странных существ. Я отказывался в это поверить. Значит рассказ Станислава Игоревича не выдумка, не бред, а реальность, страшная реальность сегодняшнего дня! Я ему верил, но не до конца, думал, немного придумал, приврал, а тут оказывается, что всё правда, до последнего слова, до мелочей. И тут мне стало страшно и по спине побежали мурашки.
Новые пациенты были в куда худшем состоянии, чем Станислав Игоревич, у них был бред от высокой температуры и сильный кашель, с кровью. Они пытались разговаривать, бредили, но кашель мешал понять, что они говорят и только отдельные слова проскакивали между приступами кашля, но толку от них было мало. Я их поместил в отдельный блок, пытался сбить температуру, облегчить кашель, но ничего не получалось, у меня ничего не получалось. Впервые мне было страшно и я не мог ничем им помочь. Мои коллеги, которым я позвонил, когда понял, что всё чертовски серьёзно, ничем помочь мне не могли и советовали сделать то, что я уже сделал. Не помогало. Пришлось звонить главврачу инфекционного отделения, своему начальнику, специалисту высокого класса, с большим опытом. Я побеспокоил его в столь поздний час, извинялся, но он внимательно меня выслушал и сказал, что сейчас приедет и дал простой совет, до которого я не додумался - раздеть пациентов до пояса, бинт в воду, немного отжать и смочить им кожу, и так несколько раз, до высыхания - ощущения у них будут не очень, но температура спадёт быстро. Я так и сделал.
Станислава Игоревича я зашёл проведать незадолго до приезда главврача отделения - увидел в окно двери, что он не спит, сидит на кровати и вошёл в палату, в своём защитном костюме.
- Как ваше самочувствие? - поинтересовался я, подошёл ближе и увидел, что он сидит и глубоко дышит, смотрит куда-то мимо меня, - Станислав Игоревич!
Он не отреагировал и я дотронулся до его плеча, потряс его и тут он вздрогнул, посмотрел на меня и стал кашлять. Я смотрел на него, стоял и смотрел, а его кашель только усиливался, а потом из его рта брызнула кровь и он страшно закричал. Я не помню, как выскочил из палаты и бросился к телефону, нужно позвать на помощь, а потом...что потом. Никто на другом конце не отвечал, дежурные реаниматологи не отвечали и тут за моей спиной раздался кашель и крик, страшный крик. Станислав Игоревич стоял посреди коридора, я забыл закрыть дверь в его палату, из его рта брызгала кровь при каждом выдохе, при каждом спазме и он был весь в крови, своей крови. И тут он выпучил глаза и страшно закричал, зарычал, застонал и упал на пол.
В себя я пришёл, когда меня позвали по имени, обернулся и увидел бегущих ко мне врачей. Я сидел на полу, рядом с мёртвым пациентом и не мог понять, как оказался рядом с ним, не помнил, не помнил свои действия, провал в памяти. Я был в крови, на мне было много крови, на защитном костюме.
- Что происходит, Николай? Что тут творится? Ты то сам как? - задавали они вопросы, а я смотрел на лежащего Станислава Игоревича, не подававшего признаков жизни, и молчал, тупо молчал и смотрел на него, смотрел на кровь, которая была везде вокруг нас, а потом засмеялся.
После укола успокоительного я быстро пришёл в себя, принял душ, заварил крепкий чай, а потом в комнату отдыха персонала заглянули реаниматологи. На них не было лиц, мертвецкая бледность, страх в глазах, непонимание того, что творилось в стенах инфекционного отделения.
- Ты как? - спросил мужчина средних лет, худощавого телосложения, от которого сильно разило табаком, - Ну и дела!
- Норма! Что с пациентами? - поинтересовался я, сделав глоток обжигающего, горячего чая, с ароматом бергамота.
- Все трое мертвы! И привезли ещё троих, работников того самого химического комбината! - ответил второй реаниматолог и тяжёло выдохнул, - там полиция и эти... из спецслужб приехали, нас попросили уйти, там работают их специалисты! Что-то мне подсказывает, что ночка будет ещё та! И это только начало!
- У меня такое же предчувствие давно появилось, - согласился я и почувствовал пробежавшие по спине мурашки, - думаю, там, на химическом комбинате, что-то серьезное произошло, выброс какой-то и людям не повезло!
- Бригада, что двоих работников СЭС привозила, слышала, что там нашли каких-то существ и от них заразились, а правда это или нет, кто знает! Правду никто не скажет! - первый реаниматолог посмотрел на меня, - А твой пациент, перед смертью что говорил, может рассказал что?
- Толком ничего и не рассказал! Высокая температура, бредил, чушь какую-то нёс! - соврал я, понимая, что лучше молчать и никому ничего не рассказывать о рассказе Станислава Игоревича, тем самым можно избежать многих проблем.
- Ладно! Мы пошли! Давай, крепись!
Они ушли, а я остался один, в большой комнате, сел на диван с чашкой чая и задумался. Но через пару минут мой покой побеспокоил главврач отделения, которому я рассказал, что здесь произошло в мою смену, в моё дежурство. Только я утаил от него наш разговор с уже покойным Станиславом Игоревич, точнее его рассказ о событиях, которые произошли на химическом комбинате и стали причиной того, что сейчас происходило здесь. А потом привезли ещё двоих пациентов, но с более лёгкими симптомами, но всё теми же и через час, ближе к утру ещё троих....