Многочисленные толкования национальных названий высочайшей точки Европы серьёзного анализа не требуют. Обычное для балкарцев и карачаевцев «Минги-тау» – «Счастливая гора» с существующими возможностями возведения к тюркскому «менге» («вечная»), или монгольскому «менги» - «серебряная". Вполне понятени второй, уже забытый карачаево-балкарский топоним – «Шат» ("Чат"). Переводится однозначно и просто – «раздвоенная» или «сросшаяся». Кабардинское название Эльбруса – «Ошхомахо» ( также «Гора счастья») абсолютно прозрачно, и, скорее всего, представляет собой адаптированное общеадыгское "Кушхамахо" с тем же, но более точным значением.
Сложнее дело обстоит с официальным географическим названием – «Эльбрус». Этимологические предположения при этом простираются от предлагаемых некоторыми исследователями совмещений «Эль» (общество) и кавказского наименования леопарда, до арабоязычных версий происхождения топонима. Соответствия пытаются обнаружить в любых этнических средах – от хеттов до половцев, совершенно недавно в Интернете была обнародована гипотеза германского происхождения названия (что-то вроде «русской Эльбы»), осетинские ученые упорно поминают иранский Эльбурз – в целом, обычный для нашего политизированного общества, делёж одеяла.
Странно при этом, что в ряд возможных топонофоров вошли все народы, так или иначе связанные с Кавказом, а также некоторые, к оному отношения не имеющие – все, кроме одного. Хазары.
«Нелюбовь» научного, а в большей степени – околонаучного – сообщества региона к Хазарскому каганату абсолютно очевидна, а объясняется, с точки зрения автора этих строк, весьма примитивно – как остаточные проявления присущего советскому воспитанию интересу к пятой графе анкеты. Хазария была многонациональным государством, население которого состояло из многочисленных тюркских и, по всей вероятности – не только тюркских племен, но верхушку – управленческую, конфессиональную, экономическую – этой страны представляли иудеи.
Из всех известных на сегодняшний день науке государств прошлого и настоящего Хазарский каганат, де-факто, наиболее длительное время оказывал прямое влияние на территории народов Северного Кавказа. И странно, что наши ученые охотно обращаются к истории касогов, синдов, меотов, булгар, алан, половцев – кого угодно, но забывают о практически трёхсотлетнем абсолютном доминировании на Северном Кавказе хазарского фактора. Фактора, который не мог не оставить следов в материальной культуре, фольклоре, топонимике региона.
К слову, в вопросе о происхождении адыгских народов единства нет и поныне. В научных изданиях и периодической печати всячески муссируются гипотезы, связанные с хеттами, хатами, кашками, относительно именно кабардинцев часто упоминается арабская компонента. Не берусь точно утверждать, но, думается, последний элемент этнических составляющих кабардинского народа вошел в научный оборот благодаря первому историку адыгов – Ш.Ногмову. Вошел и до сих пор не вышел. Ногмов же опирался на народные предания – вещь весьма зыбкую.
В этой связи очень интересным представляется то обстоятельство, что один из хазарских союзов назывался «кабарами». И еще более примечательным видится то, что в исторических документах упоминается некий Араб-хан – один из лидеров продвигавшихся от Каспия на запад хазарских племен. Непонятно, почему эти факты не получили должного освещения в соответствующих исследованиях, почему не анализируются.
Невозможно игнорировать геброэлементы в субстратной культуре кабардинцев и балкарцев, а они, очевидно, могут иметь только хазарское происхождение. Заметное количество кабардинских и балкарских фамилий напрямую переводятся с библейского иврита.
Следы еврейского влияния наблюдаются даже в традиционных текстах народов КБР. Например, широко известный «Плач медведицы» (карачаево-балкарский фольклор), использованный в свое время и К.Кулиевым, в качестве рефрена имеет непонятное звукосочетание «былылом». Известный фольклорист Х.Малкондуев трактует рефрен как искаженное «балаларым» («дети мои»), но ларчик открывается проще. «Былылом» с библейского иврита переводится дословно («Почему так?») и в лирический сюжет песни вписывается идеально. Подобные «темные места», не трактующиеся с точки зрения современных языков народов Северного Кавказа, но точно переводящиеся при привлечении древнего иврита, весьма часты в фольклорных текстах региона.
Обращаясь же к топонимике Северного Кавказа, мы видим, что она буквально пронизана гебраизмами и указаниями на еврейское присутствие в той или иной местности. В частности, многочисленные окончания топонимов «-шки» («-шкы») на территории Северного Кавказа также имеют еврейское происхождение. Родное село основоположника балкарской литературы Кязима Мечиева называлось Шыкъы. В переводе с библейского иврита слово это – (ŝěĥī) – означает ровную площадку. Так что огромное количество мест в Чечне, и, равным образом, в Балкарии и Карачае («Зарашкы», «Жыгъышкы», «Семашки», «Хаймашки» – перечислять, по всей видимости, нет нужды), имеет в своих названиях еврейскую составляющую.
Предполагая возможность еврейского происхождения ряда топонимов на территории Северного Кавказа, мы весьма просто можем этимологизировать и название горы Эльбрус. «Эль бэ рууш» («әľ вæ ŕūŭš») означает «Бога Эля вершина». Считаем возможным напомнить, что последнее "S" в данном сочетании в звучании ближе к "С-Щ", а имя «Эль» не чуждо карачаево-балкарской культуре и бытует в фольклоре народа в качестве имени бога громовника – «Элия».