- Я вились презренные людишки! – Раздался громогласный рёв, когда старый следователь едва успел ступить на твёрдую землю у стен купеческого дворца.
- Где они? – Спросил сам у себя пожилой человек, озираясь по сторонам в поисках Сергея и мастеров.
Вокруг не было ни души, только громогласное ужасающее рычание с чётко различимой человеческой речью, доносилось из дворцовых ворот. Потапыч осмотрелся, осторожно двинулся вперёд, не понимая, как так могло случиться, что место, спрятанное от людских глаз столько веков, не было тронуто временем. Дворцовые стены казались такими новенькими, словно их только – только отстроили. Ощущение новостройки добавлял и тот факт, что вокруг стен не произрастало ни одного растения, словно их вытоптали во время строительства и до такой степени затоптали землю, что жизнь всё ещё не могла пробиться через твёрдую земляную корку.
- Умрите! Я полакомлюсь вашими душами! – Вновь раздалось ужасающее рычание и Потапыч, осторожно ступил на дворцовый дворик.
Там на красивой, небольшой площади с круглым подъездом к ступеням крыльца, в центре которого красовалась клумба без цветов, но с ажурным бордюром, стоял сам демон. Огромное, чудовище с эфирным бело – синим телом, что постоянно меняло форму и плотность, то становясь летучим, словно дымка, то превращаясь в живую плоть и кровь, зыркало кроваво красными глазами на наглых людишек, что посмели встать на его пути.
- А подавиться не боишься? – Дерзко спросил Сергей в котором, растерявшийся от неожиданности следователь, едва признавал своего подопечного. Обычно спокойный парень, сейчас просто пылал от ненависти и возмущения. От него так и веяло решимостью и жаждой убивать.
- Вот я дурак. – Не решаясь вмешаться в происходящее, подумал Потапыч. – Совсем забыл, что наш мелкий в горячей точке побывал, и руки человеческой кровью замарать успел. Видно совсем я постарел, раз не заметил, вернее, забыл об этом. А ведь надо было помнить о точках на руке. Расслабился день ото дня, работая с ним бок о бок. Да и как не расслабился, ведь паренёк – то не перечливый, покладистый и такой домашний. Оказывается, это на него война так подействовала. Мда. Она всех меняет. Всех делает другими, даже если этого не замечаешь. Одни придя домой не находят себя в мирной жизни – ломаются, спиваясь. Другие пускаются во все тяжкие, наживая кучу бед на свою пятую точку. Третьи замыкаются в себе и уходят с головой в веру. Четвёртые стараются жизнь прожить за себя и за того парня, что навеки остался на поле брани. А вот пятые. Пятые, осознают ценность жизни, ценность семьи и ступают на путь созидания. Видно и Серёга, из таких, из пятых. Дома в кругу семьи мирный и заботливый, но стоило с врагом лицом к лицу сойтись, как нате вам, прямо пышет жаждой крови. Хм. И кто после этого тут настоящий демон?
Тем временем, пока Потапыч философствовал, демон распалялся, бросив на смертных первый удар, своей беспощадной аурой.
- И что это было? – С уничижительной ухмылкой спросил Роман, разгоняя перед собой сего – синюю дымку демонической ауры. – Ты нас запердеть решил? Так не выйдет моя сила воли, не позволит тебе нас в этом тумане удушить. Видишь? Даже делать ничего не приходится. А всё почему? Потому что я крестьянин, чьи предки веками работали на земле и растили скот. Неприятные запахи для меня и моей ауры – ерунда. Даже такие демонические – ерунда, ибо моя сила воли, благодаря которой я тружусь в поле и на ферме, постоянно совершенствуя её упорной тяжелой работой, просто автоматические нейтрализует твои миазмы. Так что, хоть упердись, а всем, кто находится в зоне действия моей силы воли – она нипочём.
- Ха-ха-ха! – Злобно рассмеялся демон. – Сила воли у него? Да чхать я на неё хотел. Все задохнётесь и здохнётесь от моей ядовитой ауры. – Заявил злобно демон, выпуская в наглецов новую порцию ядовитого газа. – Сила воли у него! Тьфу! Посмотрите на этого смерда, силу воли он культивирует! Не смеши меня! Нет такого способа, чтоб какой – то человечек, настолько свою силу воли развил, что она мой яд нейтрализует.
- Идиот! – Заявил фермер. – Это же надо, какой тупой демон нам попался. Сам подумай, глупец. По моей воле рождаются на белый свет сотни цыплят из яиц. Это я закладываю их в инкубатор, переворачиваю каждое в ручную. А потом из них, по моей воле, вылупляются цыплята, и первое что видят в этой жизни – мои руки. Я их кормлю, пою и лелею для того, чтобы потом, по своей воле убить. Доходит, тупица? Руки, от которых птенцы привыкли видеть тепло и заботу, предают их и наносят последний удар, отнимая жизнь. Это подлое предательство как не крути, но это предательство – моя воля. И будь эта воля слаба я никогда бы не смог обеспечить людей качественным мясом. Если мне под силу подавить силой своей воли собственную совесть, если я могу ею наступить себе на горло и заставить себя сделать то, что совершенно не хочу, то отчего меня воротит, то уж справиться с твоими ядовитыми миазмами я точно сумею. Ибо самый главный враг для меня – я сам.
- Проклятый крестьянин! Копался там у себя в курятнике, так чего сюда припёрся, иди, копайся дальше. – Поняв, что человечек перед ним и правда умеет своей аурой, что пропитана ужасающей силой воли, нейтрализовать его демонический яд, заявил демон.
- Не могу. Твои проделки мне мешают, расстраивают мои планы, мешают моей воле. Поэтому, извини, но я вынужден прибить тебя, чтоб не лез, куда не надо.
- Размечтался! – Заорал демон и, увеличившись в размерах, стал бросать в противников сгустками демонической энергии наполненной стихиями. – Раз не сдохните от яда, помрёте от буйства стихий! Ни один человечек не может устоять перед силами матушки природы – самой жестокой в этом мире.
- Твоя правда. – Согласился гончар, едва увернувшись от шара, пропитанного ветром, что пролетев мимо него, вырвался за пределы дворца и взорвался, превращаясь в смерч. – Природа прекрасна и жестока. В ней каждый поедает каждого без зазрения совести, борясь за собственную жизнь. Только вот ты не учёл одного маленького факта. Мы – люди, тоже дети природы. Да бог нам – отец, но природа – наша мать. И в своей жестокости, мы не уступаем своей матушке, а может, и превосходим её. – Говорил гончар, продолжая уворачиваться, дабы не погибнуть.
- Да толку от вашей жестокости? Только и можете, что друг дружку убивать. – Рассмеялся демон. – Против сил той, кого матушкой назвал, всё равно не попрёшь. Было бы иначе, не дохло бы столько народу во время землетрясений, наводнений и прочих радостей, что посылает вам ваша матушка.
- Да. Не спорю, дохнем. Но каждый выживший в испытании, посланном нам природой, становится сильней и сильнее. Даёт начало детям, что вновь проходят тяжкий путь и тоже становятся сильнее, пока в их душах не просыпается дух, что унаследован от отца. И тогда, матушка перестаёт посылать беды на головы своих детей, ибо дети легко справляются с ним.
- Ха-ха-ха! – Рассмеялся демон, продолжая бросаться в вёрткую цель сгустками демонической энергии, что постоянно взрывались и на месте их взрыва возникал то мощный фонтан воды, то пламенный столб, то смерч, то сотрясение земли. – Где же эти достойные дети своего отца, что-то я слыхом не слыхивал о таких? Если бы такие существовали, я ты точно знал, а так даже название их мне не ведомо.
- Почему же – знаешь ты его. Слышал наверняка сотни раз. – Возразил гончар, продолжая уворачиваться в ожидании момента, когда его дух воспылает. – Мы называемся просто – мастера. Мастера своего дела. Я вот гончар, в котором пылает дух земли! – Провозгласил Аким. – Да воспрянет он, да воспрянет мой дух!
И тут у Потапыча, что всё это время наблюдал за происходящим из своего укрытия, время от времени спасая свою жизнь быстрыми перебежками, челюсть отвисла от удивления. Он и раньше подозревал, что с местными мастерами не всё так чисто, поэтому и не полез следом за ними к демону. Но теперь, старый следователь убедился – эти люди не зря снискали себе уважение, ибо в их телах таился могучий дух, что они развили в себе собственным трудолюбием. И этот дух в час опасности, вырвался наружу и обычные люди, которых он хорошо знал, стали в одночасье воплощением божественных духов стихий. Четыре мужчины превратились в четырёх духов, огромных, не уступающих по размерам демону. Их тела больше не были человеческими – они стали сотканными из природных стихий. И тут, Потапыч впервые увидел, какими на самом деле должны быть големы, ибо Аким именно в голема и превратился, но не каменного или глиняного – он стал живым, ходячим куском бриллианта, что сверкал разноцветными красками. В его кристаллическом теле преломлялись солнечные лучи, раскрашивая стены дворца сотнями радуг. И каждая такая радуга, словно солнечная стрела, разгоняла серый туман, освещая дворик, предавая ему сказочный вид.
Но демон не терял времени, пока Аким проходил трансформацию, бросил прямо в него демонический шар, пропитанный стихией земли. Грозный снаряд угодил точно в цель, ибо во время трансформации, гончар не мог увернуться.
- Ха-ха-ха! Дух земли мне тут выискался! Сейчас проверим, какой ты у нас дух! Сдохни! – Радовался демон, посылая в большую и неповоротливую цель снаряд за снарядом. Они попадали в бриллиантовое тело, ударялись об него и рассыпались то градом камней, то сотрясением земли, от которого падали с ног все, кроме гончара.
- Это шутка такая? – Усмехнулся голем. – Неужели ты так глуп, что решил землю победить землёй?
- Нет! Я хочу выяснить чьи силы земли сильнее. Мои? Или твои?
- Само собой мои. – Спокойно ответил Аким и Потапыч, чуть от страха, за жизнь Акима, не умер.
Ведь демон столько ударов обрушил на него, что огромный голем скрылся из виду.
- Хм? И это всё? – Спросил Аким, когда все поняли, что каждый демонический удар, отправленный точно в цель, теперь просто в паль разлетается не причиняя даже царапин, не вызывая даже землетрясений. И сколько бы демон не старался, сколько бы ни бросался землёй, камнями или песком, голем стоял, словно под душем.
- Поигрался и хватит. – Заявил Аким. – Забираю я у тебя связь с землёй, не достоин ты этой силы. Направил её на разрушение, нет, чтобы созидать. Видно, ручонки у тебя кривые, даже для собственной зашиты, хорошую стену земли построить не смог. Вместо этого какое-то болото сотворил, да големов недоделанных, не качественных. А ведь столько веков просидел тут бездельник, сотни, раз бы уже мастером своего дела стать мог. Ну а раз так, незачем позорить звание мастеров земли. – С этими словами, Аким размахнулся и как врезал прямо по демоническому личику бриллиантовым кулаком. Да так врезал, что радужные отблески во все стороны полетели.
Взвыл демон, да так, что у Потапыча сердце от ужаса зашлось, он как никогда прежде ощутил неминуемую смерть. Но едва успокоился, едва собрался старый вояка с духом, как его ожидало новое, невообразимое зрелище.
Пока Аким отвлекал демона, вызвав всю его ярость на себя, остальные три мастера успели перевоплотиться. Теперь Максим был воплощением огня и металла, что пыша жаром и пламенем, наносил удар за ударом по демоническому телу. Захар стал водой, огромным человеком, чьё тело состояло лишь из воды, которую он извергал мощными потоками прямо в те места, куда наносил свои удары Максим. От соприкосновения с огнём и металлом демоническое тело приобретало плотность, а едва на него попадала вода, как оно тут же затвердевало и по него, обрушивал свои удары Семён. Мельник, сотканный из ветра, разрывал в клочья затвердевшее тело демоническое тело, тело, что с каждым ударом мастеров лишалось своих сил, лишалось связи со стихиями и слабело всё сильнее и сильнее.
И посреди этого хаоса и страшных воплей, спокойно стоял Сергей при поддержке силы воли, что излучал из себя фермер. Стоял с жестокой, безжалостной улыбкой на лице. Стоял и смотрел прямо на страдающего в мучениях демона. Стоял, а его ангельский взор пылал пуще прежнего. Так сильно сиял, что разрывал пространство меж мирами своим сиянием, словно делая в тонкой границе между мирами крестообразный надрез.
- Изыди. – Едва слышно произнёс идущий по сумеречному пути и раздался громкий треск. Пространство между мирами треснуло, порвалось именно там, куда так пристально смотрел Сергей. И через эту трещину, Потапыч смог собственными глазами увидеть тот, иной мир, демонический, что погряз в темноте и хаосе. И из этого разрыва, из этой дыры меж мирами потянуло леденящим ужасом, и демон заорал от боли и ужаса. Медленно, но верно, под градом ударов воплощений стихий и ангельским взором, его начало засасывать назад в мир демонический, прочь с земли, где ему не было места.
- Дудух! – раздался грохот после которого наступила в одно мгновенье оглушительная тишина.
Потапыч машинально выдохнул, осел с облегчением операясь о стену, что сильно пострадала от демонического буйства.
- Неужели всё закончилось? – Подумал он, не веря своим глазам, не веря собственному уму. Но как было не поверить, что секунду назад тут, на небольшом дворике перед дворцовым крыльцом бушевала не шуточная битва, если там всё ещё стояли четыре могучих духа стихий.
- Всё? – Поглядывая на друзей, спросил Роман.
- Не знаю. Наверное. – Ответил гончар.
- Я не чувствую его присутствия больше. Моя аура силы воли успокоилась и пришла в норму. Демонической энергии тут больше нет. – Сообщил фермер и сразу после его слов, мастера вернулись в своё обычное состояние, вновь стали людьми.
- Ох, ё. – В моём возрасте уже тяжело такие выкрутасы вытворять. – Хватаясь за спину, простонал Аким. – Видно пришло время ученика брать. Всё, решено, накручу внуку уши и заставлю стать приемником.
- Так-то оно так, но нам пора закончить с этим делом. Я уже несколько дней на ферме не показывался. У меня, конечно, работники отличные, но всё же глаз да глаз за ними нужен. – Немного расслабившись, высказал свои переживания Роман.
Но Сергей его не слышал. Он, всё ещё прибывал в каком-то странном состоянии, от которого у Потапыча пробегали мурашки по спине, едва его взгляд падал на подопечного.
- Ну, что, жених. – Рассмеялся Максим, снимая нервным смехом напряжение после столь тяжелой драки. – Иди, невесту ищи. Теперь дело за тобой.
- Опачки! – Хлопнув в ладоши, воскликнул Семён. – А ведь если подумать, у нас на хуторе давно свадеб не гуляли. Предлагаю закатить по этому поводу пир на весь мир и оторваться по полной. Это же, как ни как историческое для нашего края событие – единство противоположностей. Нужно отметить, как полагается.
- Отличная идея. – Сразу воодушевился Захар. – Гулять – так гулять.
Мужики принялись оживлённо болтать в предвкушении свадебных гуляний, к которым решили приложить свои руки. Только Потапыч не слушал их. Он наблюдал за тем, как Сергей с решительным видом входит во дворец, что всего час назад казался новостройкой, а теперь выглядел полуразрушенными развалинами.
