В переживаемые нами дни, когда понятия о долге гражданина настолько перепутались, что черное легко выдается за белое, а достойное порицания прославляется, отрадно остановиться на картинах прошлого, рисующих душу русского человека в её духовной красоте и нравственной мощи и напоминающих о тех жертвах, которые приносились на алтарь отечества в начале прошлого XIX столетия.
Одна из таких картин развертывается пред нами при рассмотрении дела, хранящегося в архиве канцелярии бывшего новороссийского генерал-губернатора и озаглавленного: "О патриотическом намерении помещика коллежского асессора Скаржинского сформировать из собственных людей эскадрон по случаю вторжения неприятеля в пределы России".
Эти бумаги говорят красноречивее литературных описаний и "сочинений".
В исходе августа 1812 года херсонский губернский предводитель дворянства Петр Горба предоставил на рассмотрение дюка де Ришелье прошение помещика Виктора Скаржинского о разрешении ему вместе с отрядом крепостных людей присоединиться к действующей армии (здесь в Херсонской губернии набор ополчения не производился).
Ходатайство Скаржинского получило быстрое движение, о чем свидетельствует ответ Ришелье на имя Скаржинского от 30-го августа:
"Получил я донесение с вложением прошения вашего, что вы, по силе всемилостивейшего воззвания, в высочайшем манифесте изображённого, выбрали, с позволения матери вашей госпожи генерал-майорши, в Херсонской губернии из тысячи её с вами крестьянских душ 100 человек, способных во всех частях к военной службе, не старше 35 лет, всех их обмундировать по примеру иррегулярных войск, снабдили уже верховыми лошадьми со всем прибором и вооружением: пиками, пистолетами и саблями.
Сверх того вы приняли на себя продовольствовать оную сотню провиантом, а жалованье будете производить во все время, до окончания войны с французами, всякому рядовому по 13 р. в год, равным образом и приглашенному вами корнету Семенову по 300 р., одному унтер-офицеру по 160 р.
Со стороны казны испрашиваете же только продовольствия лошадей фуражом, а людей провиантом узаконенной выдачей со дня выступления в поход и на всё время, сколько сотня будет находиться на службе.
Хотя, по высочайшему повелению, вооружение людей во вверенных мне губерниях и отменено, но как пожертвование ваше для пользы отечества приносится добровольно, то я, одобряя с живейшим чувством моего удовольствия предлагаю вам:
1) довербовать вольными людьми, по примеру каких вербуют в уланские полки на капитуляции, до полного эскадронного комплекта, в котором бы состояло унтер-офицеров 14, в том числе вахмистр 1, квартирмейстер 1, рядовых 128, трубачей два, с производством всем им жалованья, обмундирования и вооружения, с доставкой лошадей от вас.
2) Сему эскадрону называться именем вашим.
3) По получении сего через 4 дня выступить вам с эскадроном и следовать по маршруту в Каменец-Подольск в армию господина адмирала Чичагова (Павел Васильевич), которому вы о выступлении своем отрапортуете с приложением маршрута с числами, и мне таковой же доставьте.
4) Со дня выступления вашего имеете продовольствовать лошадей фуражом, и людей провиантом от жителей "под квитанции", по неимением у меня на сей предмет суммы; фураж и провиант записывать в приход и расход по книгам, кои предписал я комиссионеру 14 класса Волкову, здешнего провиантского магазина смотрителю, выдать вам и сверх того снабдить вас формами, при сем случае нужными, также формой ведомости, ежемесячно отправляемой по команде о продовольствии, где какое получать будете.
5) Фураж принимать для строевых лошадей по числу людей выше объяснённых, т. е. на 144, если все будут состоять налицо, также 12 подъёмных, кои полагаются под своз десятидневного провианта, патронного ящика и артельной повозки, кои также все уже вами на свой счет куплены. Провиант на продовольствие 144 человек строевых, да на 3 фургейтов к тем повозкам, или сколько оных людей состоять будет налицо.
6) О состоянии эскадрона отправлять ежемесячные рапорты тому начальнику, в команде которого состоять будете, каждого месяца первого числа и Государю Императору (Александр Павлович).
7) Я получил донесение тираспольского коменданта полковника Кардомича, что корнету Семенову, от вас отправленному, отпущено из тираспольского арсенала ружей (из негодных волонтерских) 30, сабель (из негодных казачьих) 53, турецких 10, волонтерских 62, пистолетов гусарских 47 пар, калмыцких 2 1/2, пары и из (негодных драгунских) 10 1/2 пар.
Оружие содержать в надлежащей годности и по окончании войны возвратить в военный арсенал.
8) По комплекту уланского эскадрона я предписал здешней артиллерийской команды командиру господину подполковнику Облеухову 2-му отпустить вам и на запасные патроны принадлежащее количество пороху и свинцу на пистолеты нужное.
О приёме донесите мне. Уведомляю также, что о невзыскании с помянутых в прошении вашем 1000 душ, из коих набрали бы означенную сотню рекрут начальству от меня предписано".
В тот же день дюк де Ришелье довел до сведения Государя Императора, через управлявшего военным министерством князя Горчакова (Алексей Иванович) о пожертвовании Скаржинского и о принятых им мерах к безотлагательному удовлетворению всех ходатайств жертвователя.
4-го сентября Скаржинский закончил все приготовления и выступил в поход. Эскадрон его состоял из 1 штаб-офицера, 1 обер-офицера, 1 унтер-офицера, 1 зауряд унтер-офицера из вольноопределяющихся, 6 зауряд унтер-офицеров из крепостных, 2 трубачей, 92 рядовых, 3 рядовых из вольноопределяющихся и 4 нестроевых.
Согласно выданному ему маршруту, Скаржинский должен был прибыть на 21 день в Каменец-Подольск но, как видно из рапорта, отправленного им 6-го сентября из Ольвиополя на имя дюка де Ришелье, произошло невольное замедление, и он вынужден был отступить от заранее составленного маршрута в виду полученного им извещения ольвиопольского нижнего земского суда об "опасности продолжать туда тракт по причине открывшейся моровой язвы за Бугом в 30 верстах от Ольвиополя в селении Бузниковатом" и необходимости "переменить тракт и следовать через посад Архангельский и Умань на Могилев".
Эскадрон Скаржинского принимал участие в действиях русских войск против французов, а командир его пользовался особым вниманием со стороны командовавшего южной армией адмирала Чичагова, возлагавшего на него весьма важные поручения, требовавшие частых отлучек Скаржинского в обе столицы и некоторые внутренние губернии.
Это подтверждается обширной и продолжительной перепиской, возникшей через несколько месяцев относительно взыскания с Скаржинского в пользу казны 1343 р. за отпущенное для его людей оружие и патроны. Требование об уплате упомянутой суммы долго странствовало по разным учреждениям, так как Скаржинский разъезжал по России и числился в командировке.
Более года продолжалась служба эскадрона Скаржинского, и когда в 1814 году дела войны были окончательно окончены, из находившейся тогда в Париже главной квартиры были присланы "воинам-добровольцам" Барклаем-де-Толли (Михаил Богданович) высочайше пожалованные им 90 медалей в память кампании, открывшей многим из них поприще для проявления на деле своей отваги и храбрости и доставившей самому зачинателю возможность блеснуть благородным порывом сердца, свидетельствующим о широко понимаемом долге гражданина, о безграничной любви к родине, о беззаветной преданности престолу.
без указания автора
