— Маргарита Сергеевна, ваша умелая игра приветливости тоже вызывает сомнения, — поддакнула я с улыбкой, наблюдая, как она начинает фальшиво улыбаться в ответ. В самый неподходящий момент телефон, спрятанный в заднем кармане моих брюк, запрокинувшись, начинает вибрировать, мешая мне сосредоточиться.
— Разве вы не отключили его? — Грозный нацелился на мою ошибку сразу же.
— За это предусмотрен штраф. При Смолине такого строгого контроля у меня не было, да и я не могу тратить большую часть времени вне сети. У меня же есть дочь. Но телефон продолжает надоедливо гудеть. За первым пропущенным звонком сразу же следуют другие, потом третий. Я начинаю волноваться. Грозный, будто специально, не отпускает меня, приказывая соседствовать с ним.
— Прошу прощения, — я не удерживаюсь, поворачиваясь в сторону, быстро выбираю телефон. Это садик. Что-то здесь серьезное.
— Фадеева, — Грозный, не подозревая ни о чем, все еще наслаждается возможностью утвердить себя, — это уже второй штраф для вас и...
— Прости, Давид, — я шепотом откланиваюсь и быстро направляюсь в сторону подсобки. Меня бы не тревожили из-за пустяков.
— Что произошло? — спрашиваю я, добравшись до воспитателя.
— У Оксаны поднялась температура, и у нее болит живот. Мы не можем оставить ее в садике.
— Господи! Как она сейчас?
Оксана плачет?
— В принципе, ей неплохо, но, повторюсь, мы не можем оставлять ее в садике.
— Я сейчас приеду. Уже бегу! — кричу я в телефон и быстро снимаю дурацкую бабочку с шеи, которая казалась задушить меня. Если моим директором был бы Валентин Семенович, то он бы отпустил меня без лишних вопросов. Смолин был известен как добрый и понимающий человек, но теперь, когда Давид оказался за штурвалом, могут возникнуть проблемы. Кстати, Сашка тоже может ублажить клиентов. В конечном итоге я все равно направляюсь к столику с Грозным.
— Давид Сергеевич, можно я вас на минуточку? — деликатно отвлекаю его от разговора.
— Вы опоздали, Фадеева, — он с удовольствием осматривает меня сверху вниз.
— Меня можно было пригласить пять лет назад, а сейчас нет. Я пропускаю это наблюдение мимо ушей. Не время спорить с ним.
— Это очень срочно! — я твердо заявляю, намекая, что для меня нет места для шуток. Грозный недовольно морщится, но все же поднимается со стола. Встретившись со мной на одном уровне взгляда, он слегка касается ладонью моей спины и проводит меня в свободную часть зала.
— У меня чрезвычайная ситуация, пожалуйста, дайте мне отгул.
— Какая ситуация? — он подозрительно на меня смотрит.
Я отлично знаю этот взгляд, полный любопытства, перед которым бессмысленно лгать. Если Грозный смотрит так внимательно, то значит, он готов на все, чтобы раскрыть правду. Это случается очень редко. Сегодня мне не повезло.
— Оксана заболела, — я признаюсь на выдохе, и кажется, время останавливается вместе со мной.
— Серьезно? — Грозный хочет продолжить допрос, но мне совершенно не до разговоров.
— Нет, понимаешь, пришлось срочно сорваться, — с достоинством отвечаю.
— Сообщили из детского сада, чтобы я забрала дочь. У нее повышенная температура. Давид молча останавливается и в его голове начинается шквал мыслей, который остается ему одному известным. Он задумчиво отводит взгляд в сторону, а через секунду смотрит на меня холодными глазами, как грозовое небо. И, наконец, он предстает передо мной в человеческом обличье.
— Если совсем плохо, могу подвезти.
— Эм... нет, садик находится недалеко. Мне просто нужно взять отгул, без увольнения. Больше мне ничего не нужно.
— Конечно, иди, Рит, — мужчина уступает дорогу, освобождая путь.
— Спасибо, Давид, честно говоря!
— И тебя жду завтра?
— Не знаю... Надеюсь, что Оксане станет лучше, и я смогу приехать в отель. Положив руку на грудь, я слегка наклоняю голову — это происходит по инерции, не потому что я хочу служить перед Грозным. Я действительно благодарна ему. Не теряя ни минуты, спешу в подсобку.
— Позвони мне вечером! — кричит он вслед.
— Конечно, Давид Сергеевич. На самом деле я уже почти не слышу, что он говорит, все мои мысли связаны с здоровьем дочери. Не снимая форму, торопливо надеваю куртку, переобуваюсь в угги и хватаю сумку. Одновременно вызываю такси. Из-за погодных условий не удастся найти водителей, готовых заработать вдвое больше по тарифу днем. Приложение на телефоне мигает в поиске машины. В радиусе одного километра свободной машины нет. На улице дует ветер, завывают снежные заносы, но кажется, что я сама являюсь главной бурей. Проигнорировав ленивых таксистов, покидаю отель. Подтянув шапку на брови и натянув капюшон, бегу к остановке. Судя по толпе, собравшейся в небольшом павильоне, чтобы укрыться от холода, общественный транспорт страдает от той же болезни. Я держусь в отеле не только из-за хорошей зарплаты, хотя это главный фактор, но и из-за удобного расположения относительно садика Оксане. Можно дойти до него за полчаса шагом, но я бегу всеми ногами по протоптанной дорожке. Выдыхая клубы пара и глотая снег, мне не холодно, наоборот, внутри под одеждой разгорается пламя. Оксана ходит в обычный муниципальный сад без изысков, но с особой атмосферой. Сказочные персонажи, нарисованные не очень талантливым художником на стенах, аромат запеканки по утрам и ковровое покрытие, прибитое гвоздями к лестнице и которое нельзя ступать в обуви.
Снимаю ботинки в небольшом вестибюле и поднимаюсь на второй этаж. В зеркальной мозаике замечаю, что тушь небрежно размазалась по моим щекам, а пряди волос, выбившиеся из-под шапки, превратились в мокрые сосульки. Входя в игровую комнату, я стираю тушь рукой с лица. Застываю в дверном проеме. Дети играют, мелькают перед глазами в ярких нарядах, но я сразу нахожу свою доченьку. Она грустно сидит в стороне, рядом с воспитательницей. Мое бешено колотящееся сердце, затрудняющее дыхание, немного успокаивается. Не все так плохо, как я себе представляла, когда мчалась в садик...
Наталья, опытная работница, от которой Оксана находится в восторге, просыпается.
— Мы оказали первую помощь, но Оксана все равно чувствует себя плохо.
— Ох, зайка... Я виню зеленые яблоки. Я специально вчера спрятала кусочки в контейнер и поставила в холодильник, просив дочь не есть фрукты после молока, а подождать до следующего дня. Но там, где заканчивается "нельзя" мамы, открывается пространство для детского авантюризма "а что, если". Тем более, когда речь идет о моей маленькой активистке. Пока сам не попробуешь, не поймешь. Оксана медленно соскальзывает со стула, потягивает, и она идет ко мне. Я протягиваю ей руку и ласково беру дочь за руку,и веду ее в раздевалку.
— Я ходила три раза в туалет, — недовольно объявляет о важном.
— Ну... пойдешь в четвертый раз, — вздыхаю я, открывая шкафчик с миндальным солнцем. Ты ела яблоки ночью?
— Да.
Материнскую интуицию не обманешь. Переодеваю дочь, параллельно пытаюсь вызвать такси снова. Теперь мне везет, машина находится неподалеку и принимает заказ. Без происшествий мы добираемся домой. После разрыва с Грозным я продала старую однокомнатную квартиру, добавила некоторые накопления и купила более просторную двушку. Улучшила условия для дочери. Правда, под ипотеку, но из-за хорошего первоначального взноса придется выплачивать ее не двадцать лет. Это уменьшает тревогу и создает ощущение стабильности. Сначала я хотела переехать в другой город, но побоялась не справиться с ребенком в одиночку. И тем более, сообщение о том, что Давид улетел в Германию, меня успокаивало. Теперь сожалею, что не рискнула, но уже поздно, жареный петух чуть-чуть опередил меня и клюнул меня в задницу, когда Оксана и Грозный впервые заговорили в стенах отеля.
Заботясь о комфорте дочери, набираю номер знакомого врача из детской поликлиники. Она советует простое лекарство и пить больше жидкости, учитывая, что симптомы не затянутся и температура утром снизится. Иначе не обойтись без госпитализации в инфекционном отделении. Я забываю о всем и погружаюсь в родительские заботы. Сегодня я мать, врач, сиделка и личный аниматор для Оксаны в одном флаконе! Ближе к десяти присаживаюсь рядом с ней на кровать, взяв книгу читаю на ночь сказку. Поддерживаю спину оголовья кровати, дочь прижимает свою щеку к моей и с восторгом слушает. Такой волнительный момент...
— И грянул гром, — озвучиваю строки с соответствующим интонацией, — а стены башни загремели. Огнедышащий дракон сжег царскую армию и летит, чтобы украсть принцессу... Внезапное нарушение тишины в нашей квартире происходит от громкого звонка в дверь. Такого, что мы с дочерью одновременно подпрыгиваем от страха.
— Дракон пришел? — шепчет Оксана испуганно и смотрит на меня большими глазами, которые напоминают глаза Давида.
— Я ему сейчас покажу, — раздраженно перебираю страницу и откладываю книгу в сторону. Я точно не жду гостей. Возможно, кто-то ошибся квартирой, но зачем так часто звонить? Тем более в такое позднее время. Я прячу халат и направляюсь в прихожую.
— Кто?! — с недовольством спрашиваю. Приглядываясь через глазок, ужасаюсь, что на другой стороне стоит Грозный. В моей голове крутятся миллионы некорректных вопросов, меняющихся настолько быстро, что я даже не могу выбрать главный.
— Открывай, Фадеева. Отойдя от двери, опасливо осматривая замки. Все на запоре. Прошлый контакт с Грозным научил меня одному - не жалеть о дверях и фурнитуре. У меня надежная, зарубежная дверь с дополнительным слоем стали, в нее можно стрелять из танка и она будет целой. Так меня заверили в магазине.
— Ее нет дома!
—Что ты говоришь ? Почему ты не берешь трубку, когда я звоню?! Хочешь потерять работу?
Вообще-то рабочий день давно закончен, и у меня есть непогрешимое право на личную жизнь. Но в Грозном иногда просачивается упорный и злопамятный дух. Особенно когда это не нужно...
Мы можем бесконечно орать друг на друга до самого рассвета, но это не принесет никаких положительных результатов. Я только создам себе опасного врага и напугаю воплями бедную Оксану. С сильным натиском на зубы я снимаю с плеч пуховку, надеваю тапочки и беру ключи. Открываю дверь и с тяжелым сердцем выхожу в подъезд.
— Ты обещала позвонить, Рит, а вместо этого ты просто решила меня проигнорировать! - рассерженно возмущаюсь я.
И вот он, властелин судеб, хозяин положения, стоит передо мной в своем костюме, где ни одна муха не сидела, и в модном укороченном черном пальто. Капли растаявшего снега на его плечах блестят под желтым светом лампы, но еще больше меня ослепляют золотые часы на запястье Давида, которые он непроизвольно демонстрирует, сердито скрестив руки на груди. И его прическа, конечно же, идеальна - ведь Грозный никогда не носит шапку, предпочитая ездить на премиальном автомобиле в любую непогоду. Его ботинки также чисты и блестят...
продолжение следует...