Первым на фронт, в июне 1941 года, забрали зятя Василия, Настиного мужа, в июле –среднего сына, Петра, в октябре –старшего, Сергея. Младшего, Михаила, по причине инвалидности оставили в тылу, но позже тоже отправили в трудовую армию.
Держались друг за друга в семье крепко: как могли помогали и поддерживали. Всё и всегда –вместе, а уж в войну!
Когда война началась. Наля, старшая дочь, с годовалым ребенком, Шуриком, жила на квартире, в соседнем Саракташе. Муж ушёл воевать. Трудно ей одной приходилось: и работа на элеваторе, и платки вязала, и на ребёнка надо постирать да еды приготовить.
Пётр, ни слова никому не сказав, взял лошадь, телегу и поехал в Саракташ. Погрузил Налин сундук с вещами в телегу, её с ребенком посадил и повез.
Вечером Александра Викторовна с младшей дочерью, Маней, ко двору вышли, глядь –лошадь с телегой едет, да вроде как к их двору. Маня говорит:
–Так это к нам, мам.
–Да хто ж эт?
Смотрят, а это Пётр Настю с Шуриком да со всеми манатками домой везёт.
Александра Викторовна и говорит:
–Эт че эт такое, Петенька? Случилось чё?
–Я вот чё подумал, – отвечает, –Уйдём все мужики на фронт, пока война идти будет, вы все тут живите, в родительском доме, в куче. Всё ж полегче будет.
Сказал, как наказал. Так оно и вышло. В куче –легче.
Пётр всегда был душой семьи: из всех детей был самый добрый, открытый, веселый, желанный. Он только в дом войдёт –будто все углы заполняются его светом, теплом, добром, радостью и нет пустоты.
Приболела как-то младшая сестрёнка, Маня, ещё до войны: руки жёлтыми волдырями покрылись, простыла или ещё чего. Все подружки брезговали, думали, что это –зараза и передаётся через руки. Так Пётр Маню за семь км в Саракташскую больницу водил. Пешком. Автобусов тогда не было. Разрежут Мане эти болячки, почистят от гноя, забинтуют, а на следующий день волдыри опять выскакивают. Снова Пётр в больницу ее ведёт. Сначала к врачу, потом на перевязки, пока не вылечили руки сестрёнке.
В школе он хорошо учился, активист, комсомолец, организатор –везде первый. Окончил семь классов. Все одноклассники, друзья, близкие прислушивались к нему: напрасных или обидных слов не скажет, дурного не сделает, на помощь придёт в любой момент, в беде не бросит.
Красивый, статный, Пётр всегда бы в центре девичьего внимания. Много девчат на него заглядывалось, некоторые «сохли» по нему. Дружил он с девчонками, на танцы ходил, но всерьёз ни в кого не влюблялся и никому ничего не обещал. Может, и к лучшему. Как чувствовал.
Прямо перед самой войной отправили его учится в интернат, в Елшанку. Окончил и стал работать учётчиком в колхозе. Недолго проработал.
Война началась, и Пётр пошел добровольцем на фронт 22 июля 1941 года, прибавив себе возраст. Восемнадцать лет ему ещё не испоьнилось. Сначала Петра отправили учиться на связиста в Елабугу. Никто в семье точно не помнит, сколько он был в учебке, неуверенно вспоминают, что, вроде полгода, а потом –на фронт, но в призывных документах написано, что «в Отечественной войне с 28 августа 1941 г.». После Елабуги Петра отправили на призывной пункт в Сатку Челябинской области, откуда он и уехал на фронт.
Письма с фронта писал редко, всё больше открытки. Открытки – часто, в-основном, сёстрам. Ох и красивый почерк у него был!
Почему писал девчонкам? Отец, Сергей Андреевич, грамоту знал плохо, потому отвечал редко, просил писать дочерей, а мать, Александра Викторовна, и вовсе ни одной буквы не знала. Да и то сказать, живут все вместе в одной хате, как Петя и хотел, а значит, и письма, и открытки в одно место приходили. Тайн и секретов друг от друга не было. До поры, до времени.
Судьба связиста на войне непредсказуема. Всегда –на передовой, всегда –под артобстрелами, часто –на мушке у снайперов.
Связь на войне –вещь первостепенная. Тогда не было мобильных телефонов. Только рация –огромный ящик и катушка с намотанным на неё кабелем. Вот и вся техника. И, если где-то от передовой до штаба дивизии, полка, роты поврежление кабеля, то связисты ценой жизни обязаны ликвидировать порыв.
Связисты тянули кабель с тяжеленной рацией через плечо или за спиной по болотам, рекам, озёрам, оврагам –туда, где самый разгар боя. Чаще ползком. Где тебя достанет пуля или накроет осколок снаряда, или разорвётся мина под животом –неизвестно.
Петра осколок настиг на Орловско –Курской дуге, в июле 1943 года. Так и упал замертво. Первое ранение –и сразу смертельное.
Сражения на Курской Дуге шли с переменным успехом: наши войска то наступали, то отступали. В течение дня деревня Андрианово Орловской области могла несколько раз перейти из рук в руки: Красная Армия отобьёт натиск противника и займёт деревню, часа не пройдет –опять в деревне фашисты.
В доме, возле которого убили Петра, жили дедушка с бабушкой. Смотрят –лежит паренёк-связист. Молоденький! А бою – конца и края нет. Не поймёшь –наши в деревне или немцы. Кое-как затащили связиста к себе во двор. Решили похоронить они солдатика в палисаднике до поры, до времени, пока наши не освободят до конца деревню. Схоронили, а документы припрятали.
Деревню освободили, а Пётр так и остался лежать у них в палисаднике до конца войны. Не до того было. Не до почестей и торжественных похорон. Это уж потом, после войны, несколько раз перезахоранивали Петра Сергеевича (из Андрианово в Чижовку), пока окончательно не перенесли его останки в братскую могилу в Башкатово Мценского района Орловской области.
Петру было двадцать лет, когда он погиб. В наградном листе дата гибели –28 июля 1943 года. В «Донесении о безвозвратных потерях» дата выбытия –31.07.1943 год. В том же, 1943 году наградили его Орденом Отечественной Войны II степени. В наградном листе сохранилось краткое описание подвига:
«Сержант Семынин Пётр Сергеевич в боях находился с 15 по 28 июля 1943 года.
Работая начальником радиостанции 856 СП находился со своей радиостанцией в непосредственной близости к противнику в условиях постоянного обстрела его артиллерии и налётов авиации.
В течении всего времени боевых операций сержант Семынин Пётр Сергеевич добился бесперебойной радиосвязи со штабом дивизии.
28 июля 1943 г. сержант Семынин Пётр Сергеевич…был убит осколком снаряда.
Ходатайствую наградить сержанта Семынина Петра Сергеевича Орденом «Отечественной войны II степени»
Беда пришла в дом Семыниных. Самый любимый сын и брат погиб.
После его гибели родителям пришло письмо с фронта от незнакомой девушки. Она писала, что познакомилась с Петей сначала в учебке, потом вместе воевали. Полюбили друг друга, начали жить, как муж с женой. Рассказывала о том, какой замечательный был Пётр Сергеевич, и как они хотели после войны официально зарегистрировать свой брак и приехать жить в Черкассы, на родину Петра. А ещё девушка-связистка говорила о том, что Петя должен был написать об их отношениях домой и рассказать родителям, но то ли не успел, то ли письмо затерялось, и что теперь она ждет от Петра ребёнка и хочет приехать к его родителям жить.
Ей не поверили, ведь их любимый Петенька ничего об этом не писал. А может и поверили, но жизнь была такая трудная, голод и лишения, что письму этому не обрадовались. Кто-то из старших сестёр, Настя или Груня, написали, что принять её не могут, так как сами живут очень трудно. На этом всё и закончилось.
Жива ли эта девушка? Кто у неё родился? Сын? Дочь? Никто не знает. Потом, лет через десять после войны, приезжал погостить в Черкассы однополчанин Петра –Кучеров (имя не известно), тот, с кем призывались они на войну и вместе воевали: с учебки и до гибели Петра.
Встреча с младшей сестрой Петра, Марией, произошла случайно. Шёл однополчанин Кучеров мимо дома Марии, увидел её, узнал, разговорились. Он и подтвердил, что дружил Пётр с девушкой-связисткой, и что у неё родился от Петра ребёнок. И вроде бы эта девушка из Челябинской области. Только где она, как её имя, фамилия и что с ней, он не знает.
Жалели потом Семынины, что так ответили ей на письмо, но только ничего вернуть было уже нельзя.