Автор Владимир Тихомиров
К 20-летию «революции роз» вспоминает её недобрым словом обозреватель «Абзаца» Владимир Тихомиров.
Россия была решительно не готова. Рутинные протесты против фальсификации выборов в Грузии – ой, да обычное дело, пошумят и разойдутся! – 23 ноября 2003 года приобрели неожиданный поворот. Оппозиционеры вдруг перешли от мирных лозунгов к силовым действиям, смели полицейские кордоны и вломились в здание парламента.
А там президент Эдуард Шеварднадзе как раз по бумажке читал речь о своей победе. И вот в зал заседаний ворвался молодой Михаил Саакашвили в нелепом бронежилете под кургузой кожаной курткой. В его руках алела роза – как и у всей толпы его сторонников.
«Кто придумал этот символ? – недоумевали российские репортёры. – Кто раздал цветы грузным мужикам, выкрикивающим нецензурные ругательства?»
Символ был придуман не для русского наблюдателя. За океаном люди мгновенно его считывали. С такими же розами в 1960-е на антивоенные демонстрации выходили американские студенты и вставляли цветы в дула автоматов национальных гвардейцев. Make love not war. Западный обыватель смотрел новости из Грузии и пускал понимающую ностальгическую слезу.
«В Грузии происходит революция роз», – выдала ведущая CNN домашнюю заготовку политтехнологов Сороса. И новый политический бренд утвердился.
А в Москве ничего в этих розах сначала не понимали. Саакашвили был выдвиженцем самого Шеварднадзе: старый лис привёл его во власть с улицы, пристроил на хлебное место в правительство. И вдруг.
«Революция роз» сначала выглядела бесплодным бунтом – никаких политических программ, просто молодёжь попёрла против старшего поколения.
В Тбилиси срочно прилетел тогдашний министр иностранных дел России, забытый ныне Игорь Иванов – уроженец Тбилиси и воспитанник Шеварднадзе. Когда тот занимал пост министра иностранных дел СССР, Иванов работал его секретарём.
Иванов прилетел среди ночи, и по Тбилиси поползли слухи, что в сопровождавшем его самолёте укрылись бойцы российской «Альфы».
Первым делом Иванов навестил захваченный парламент и заявил, что Россия не позволит бунтарям расправиться с Шеварднадзе, хотя незадолго до того Москва сама добивалась его отставки.
Но с бывшим шефом у Иванова беседа вышла короткой. Свергнутый президент заявил, что всё норм, он сам уже решил, что пора уйти на покой.
Иванов вернулся в Москву в недоумении и без плана. Так Россия упустила инициативу в Грузии, столкнувшись с распланированной на годы операцией Госдепа.
Американцы за 1990-е годы вырастили в своих университетах и частных институтах новое поколение грузинских политиков с «перепрошитыми» мозгами. Саакашвили был одним из таких. Прилежный ученик.
Через агентов влияния «новых грузин» в Тбилиси постепенно внедрили во властные институты. Дождавшись момента, их силами снесли прежний слой пророссийской номенклатуры Грузии.
Задачей-максимум было создание в Грузии базы ВМФ США для операций на Чёрном море. Существовал план выдавливания России с обоих черноморских берегов – со стороны Грузии и со стороны Крыма, тогда украинского. После этого появилась бы возможность объявить Чёрное море внутренним для НАТО.
Россия ошибочно признала переворот в Тбилиси. Затем Россия ошибочно пыталась заигрывать с новыми властями Грузии, отдав им без всяких условий автономную Аджарию (а она могла бы быть для нас второй Абхазией).
Позже в Кремле осознали, что столкновения с Грузией всё равно было не избежать – ради него «революция роз» и была задумана. Иванова после провального вояжа в Тбилиси сняли с должности.
Зато тбилисские события стали для нас важным толчком, заставили действовать. Россия приступила к модернизации вооружённых сил, чтобы в 2008-м показать силу натасканным натовцами грузинским дивизиям. Тогда-то и завыли отечественные либералы: мол, нет войне, поддерживаем грузинских «демократов».
Нынешний судебный процесс над Саакашвили в Тбилисском городском суде – прекрасная иллюстрация неизбежного финала всякой цветной революции и карьеры американского агента.
Сам-то Михаил Николаевич вряд ли оценит, что только благодаря российской армии он и так прожил уже на 15 лет дольше, чем мог бы.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.