Глеб уставился на людей, застывших у ограды кладбища и инстинктивно попятился назад, вцепившись обоими руками в дудочку. Они стояли стройными рядами в молчаливом ожидании. Длинные атласные плащи вспыхивали в лучах взошедшего солнца кровавыми пятнами. Белые брюки и наглухо застёгнутые пиджаки со строгими высокими воротниками сливались в глазах потрясённого Глеба в одно белое пятно. Только красные обшлага рукавов с витиеватыми узорами цепляли его растерянный взгляд. Ни единый мускул не дрогнул на точёных бледных лицах. Прозрачные глаза сверкали, как драгоценные камни. Из-за длинных белых волос, развевающихся на ветру, Глебу казалось, что их головы покрыты снегом. Глеб не мог поверить своим глазам:
-Они что, целую армию сюда притащили? – Глеб попытался сосчитать количество врагов и, сбившись со счёта, махнул рукой. - Совсем чокнулись. Ещё бы ядерное оружие приволокли.
Затянувшееся молчание действовало на нервы. Казалось, даже воздух наэлектризовался от напряжения. Подавив желание спрятаться за памятниками, он громко крикнул:
-Эй, что вам от меня нужно?
Долгое эхо пронеслось погребальным стоном и растаяло в гнетущей тишине. В ветвях деревьев по-разбойничьи засвистел ветер. С неба снова посыпались групные хлопья снега, превращая лес в царство снега и льда. Над головой громко хрустнула ветка. Глеб вздрогнул, отскочил в сторону и зашипел от боли, ударившись коленом о памятник.
-Боишься, трусишка? Да ты не бойся. Иди к нам. Не обидим.
Глеба передёрнуло от притворно слащавого и насмешливого голоса. Он вгляделся в знакомые черты лица и вспыхнул от злости. Перед ним стоял Николай. Вопреки показушному веселью его бледно-серые глаза взирали на Глеба с ненавистью. Плотно сжатые губы словно сдерживали неуёмную злобу. Глеб сощурился и выпалил первое, что подсказала кипящая в крови ярость:
-Что, Николашенька, выслужиться хочешь? Только, боюсь, не поможет. Как был мальчиком на побегушках, так им и останешься. Впрочем, если очень постараешься, господин непременно поощрит такого верного слугу.
Николая затрясло от бешенства. Глаза вылезли из орбит. Изо рта потекла пена. Он зарычал раненым зверем и, сжав кулаки, бросился к калитке погоста. Глеб впрлголоса выругался:
-Вот болван. И зачем только полез на рожон? Сейчас вся эта бледнолицая толпа идиотов рванёт на кладбище и раздавит меня вместе с артефактом.
Он приготовился к обороне, ожидая нападения, но ничего не произошло. Николай со всей дури влепился в невидимую стену у распахнутой настежь калитки и сполз на землю, вытирая разбитое в кровь лицо рукавом. Войско людей льда заволновалось, зашевелилось. На бескровных лицах отразилось беспокойство и настороженное ожидание. До Глеба, как рокот прибоя, донеслось нестройное бормотание. Николай поднялся на ноги, сжав кулаки. На некогда белых брюках красовались пятна раскисшей земли. Разорванный рукав покрылся грязно-красными разводами. Его глаза пылали злобой. Он ощерился и прорычал зычным голосом:
-Молчать. Клянусь льдом, мы получим то, зачем пришли сюда.
Армия людей льда стихла и замерла, выжидая. В наступившем затишье, как чудовище в берлоге, глухо ворочалась смертельная уроза. Глаза воинов льда вспыхнули фанатичным огнём. Лица снова стали походить на холодную, бесстрастную маску.
Глеб сел за маленький столик на облупленную скамейку, уронил голову на руки и застонал. Мысли метались, как затравленный хищниками заяц: «Что делать? На территорию кладбища люди льда не пройдут, но и я не смогу здесь отсиживаться вечно. Рано или поздно придётся выйти. Драться с ними? - Глеб покачал головой. -Нет уж. Я не самоубийца. И зачем только потащился сюда один? Самонадеянный болван».
-Ты выйдешь за пределы кладбища и отдашь нам светлый артефакт. – отчеканил Николай.
Глеб поднял голову, удивляясь непоколебимой уверенности в голосе бывшего коллеги. Ему нестерпимо захотелось сбить с него спесь, стереть с лица самонадеянную, глупую гордыню. Николай стоял, вздёрнув подбородок и усмехаясь с неприкрытой издёвкой. Прямая, как палка, спина выдавала чувство собственного превосходства. Глеб хмыкнул. Уж очень комично бывший коллега выглядел в ободранном и перепачканном костюме:
-Николаша, губу то на артефакт не раскатывай. Кишка тонка. – Посмотрел на разбитое лицо Николая и развеселился. – Да ты заходи ко мне сюда, не стесняйся. Поговорим.
Николая перекосило от гнева. Он покраснел и выплюнул:
-Что, самый умный? Я не собираюсь доставать тебя отсюда. Сам выйдешь, как миленький. – Рявкнул, глядя в глаза Глеба. – Тащите её сюда. Да побыстрее.
Двое крепких мужчин вытолкали вперёд девушку. Глеб с трудом узнал в ней задорную и смешливую секретаршу Танечку. На бескровном от ужаса лице алели ссадины. Ненакрашенные пухлые губы побелели. Спутанные волосы лежали на плечах неопрятными космами. Из рваных дыр на колготках торчали ободранные колени. Она всхлипывала и прижимала к груди руки, перевязанные на запястьях верёвкой. По щекам струились слёзы.
-Ну что скажешь теперь? – Николай размахнулся и ударил беззащитную девушку по лицу. Таня сдавленно вскрикнула и зарыдала, давясь слезами. - Или ты отдаёшь нам свою поганую дудочку, или она умрёт медленно и мучительно.
Глеб заскрипел зубами и сжал кулаки:
-Какой же ты мерзавец. Отпусти её или...
Николай перебил Глеба, презрительно сощурившись:
-Что или? Что ты вообще можешь. Без своей дудочки ты ноль без палочки. Ничтожество.
Притянул к себе девушку, обнял её за талию и с придыханием произнёс:
-А я ведь могу и мертвяков из могил поднять, как Лидию. Их то ты не защитишь. Зелья не хватит. Они сделают всё, что я им прикажу. У меня давно руки чешутся поквитаться с тобой.
Николай провел рукой по волосам Тани и промурлыкал:
-А потом мы с тобой развлечёмся, правда, милая?
Девушка в ужасе отшатнулась. Николай запрокинул назад голову и загоготал.
Ослепнув от ярости, Глеб медленно двинулся к выходу. Николай осклабился, обнажив безукоризненно ровные и белые зубы. Поманил холёной рукой:
-Ну же. Давай. Иди скорее ко мне. Тебе ведь ни к чему дудочка. Всё равно ума не хватит воспользоваться ей с толком. Кстати, зелье ты мне тоже отдашь. Заодно расскажешь, где ты его взял. Будешь послушным мальчиком, умрёшь быстро и без истязаний.
Люди за оградой сделали шаг вперёд, жадно поглощая взглядом прозрачных глаз дудочку в руках Глеба. Глеб споткнулся и остановился, с тоской понимая, что попал в ловушку.
-Я выйду при условии, что вы отпустите Таню. Сейчас же.
Николай оскалился и глухо зарычал:
-Не тебе ставить условия, дубина. Ты в нашей власти. Сначала отдай дудочку.
Глеб пожал плечами.
-Ну нет так нет.
Внезапная идея озарила, как вспышкой молнии. Он расслабленно облокотился о памятник и небрежно бросил:
-И зачем мне дудочка в самом деле? – Покрутил артефакт в руках. - Сломать её что ли? Всё равно от неё одни неприятности.
Бледные щёки Николая покрылись пятнами:
-Ты не посмеешь.
Глеб пожал плечами и положил дудочку на колено:
Проверим?
Стоящие за Николаем люди издали сдавленный стон.
-Стой!
Николай процедил:
-Ладно. Твоя взяла. – Рявкнул. – Что стоите? Развязывайте!
Глеб с бьющимся сердцем смотрел, как молодой, накачанный парень торопливо развязывает девушку.
Николай подошёл почти вплотную к ограде, сверкая горящими глазами:
-Я свою часть сделки выполнил. Теперь твоя очередь.
Глеб упрямо помотал головой.
-Пусть сначала она уйдет.
Николай заскрипел зубами, кивнул головой и повернулся к дрожащей девушке:
-Катись отсюда, да побыстрее пока я не передумал.
Глеб ободряюще улыбнулся девушке и мягко проговорил:
-Танюша, все будет хорошо. Уходи отсюда.
Таня постояла несколько секунд, затравленно озираясь, и бросилась прочь. Глеб смотрел ей вслед до тех пор, пока она не скрылась из виду. Как будто хотел уберечь взглядом от царящего вокруг ужаса.
-Я выполнил свою часть сделки. Теперь твоя очередь. Давай сюда дудочку. - Прошипел Николай.
Глеб усмехнулся с напускной бравадой. Внутри всё сжалось от паники. Он чувствовал себя приговорённым, идущим на эшафот:
-Я обещал выйти, а не отдать дудочку.
Лицо Николая стало красным, как помидор:
-Так выходи. Чего ждёшь? Особого приглашения? Мы ведь быстро можем вернуть девчонку. Она не успела далеко убежать.
Глеб кивнул, отчаянно пытаясь найти хоть какой-нибудь путь к спасению.
Прикоснулся рукой к калитке и застыл, широко распахнув глаза от удивления. Сзади к людям льда бесшумно подкрадывалась волчья стая. Вот самый крупный волк подпрыгнул и вцепился зубами в щиколотку стоящему скраю мужчине. Глеб едва успел заметить вытаращенные от ужаса и боли синие глаза и раззявленный в диком вопле рот. Брызнула кровь. Волк сильным движение урони его на землю и вонзил острые зубы в глотку. Ровный строй людей льда смешался. С громким криками они бросились в битву с оборотнями. С минуту не пришедший в себя Глеб наблюдал за битвой и ринулся в самую гущу схватки, прижав к губам дудочку. Над полем пронеслась нежная мелодия. Люди льда продолжили сражаться. Волки отчаянно взвыли от боли, катаясь по земле.
Глеб оборвал музыку: «Так, играть нельзя. Оборотни пострадают. Но почему на людей льда музыка не действует? И почему оборотни пришли на мою защиту? Ладно, потом выясню». Не тратя больше времени на размышления, Глеб ткнул дудочкой ближайшего противника. Крепкий парень с усами над тонкой губой сел на землю, протяжно заскулил и схватился за живот, из которого выходил холодный пар.
-Ага. Не нравится. Сам напросился. Я тебя сюда не звал.
Он склонился над врагом и заметил маленькие черные затычки в ушах. Он с досадой пнул поверженного врага и пробормотал:
-Так вот почему вы не реагируете на музыку. Догадливые, сволочи.
Добивать его Глеб не стал. Трое людей льда надвигались на него, хищно сверкая прозрачными глазами. Вокруг творилась безумная вакханалия. Волки бросались на людей льда, обагряя кровью безупречно белые костюмы. Люди льда злобно шипели и замораживали насмерть зверей, осмелившихся бросить им вызов. В небо возносились стоны умирающих людей и воинственные крики, дикий предсмертный вой и яростное рычание. Сам воздух трещал и искрился от накалившейся ненависти и исступления непримиримых врагов.
Глеб потерял счёт времени. Он то уворачивался от смертоносных морозных струй, то бил дудочкой куда попало. Волки зарычали и отползли от надвигающихся на них людей. Сердце Глеба сжалось. Неужели всё напрасно, и люди льда завладеют артефактом? Страшный рёв раздался за спиной людей льда, оказавшихся между стаей волков и огромным медведем. Ликование охватило Глеба. Он вскинул вверх руки и заорал во всю мочь:
-Антоха, ты здесь!
Его голос стал сигналом к атаке. Воспрявшие волки бросились на противников. Медведь с непостижимой для Глеба проворностью раскидывал людей льда, как котят, оставляя на их телах рваные раны. Скоро всё было кончено. Люди льда спешно бежали, подбирая раненых. Глеб стоял среди живых волков и трупов людей с отчаянно бьющимся сердцем. Звенящая тишина покрыла, как саваном, поле битвы. Лишь тяжёлое дыхание волков раздавалось, как сердцебиение угасшего сражения.