И вдруг оказалось, у меня не будет ни сына, ни дочки. Мой сын другого человека будет папой называть. Мама, это несправедливо. Зоя не имеет права так поступать со мной. Она должна выйти замуж за меня, за отца своего ребенка.
Петр вздрогнул. Ледяной шугой пробежал холод от макушки до пяток, заморозив его тело и душу. Это Мартин! Первым порывом Петра было кинуться к Зое, заслонить ее, удержать, не отпускать. Но он продолжал стоять, прижимая к груди детское одеяло. Пусть Зоя решает сама, пусть сама выбирает. Пусть, пусть, билось в висках!
Зоя стояла, как истукан, не чувствуя ничего, ни радости, ни удивления. Мартин двинулся к ней, но, каким-то образом, София оказалась между ними, обняла сына
- Сыночек, Мартюша, родимый мой, ты вернулся! Я не могла на это даже надеяться! Счастье-то какое. Люсия, что же ты сидишь, иди, поздоровайся с братом!
Мартин обнял маму, душа его таяла, родной запах мамы, ее руки, ее голос. Как он соскучился!
- Мамочка моя, родная! Как я рад! У меня просто нет слов!
Отпустив Софию, он повернулся к Зое
- Зоинька, обними же меня, неужели ты мне не рада? Я же приехал!
- Рада, Мартин! Только ты слишком долго ехал. Не сорвался получив мое письмо, не прилетел. Прости, мне пора!
Зоя взглянула на мать, словно спрашивая, правильно ли она поступает. София кивнула, улыбаясь сквозь слезы.
- Поезжайте, Зоинька, не надо заставлять ждать больного человека.
Петр выдохнул. Эти две-три минуты показались ему вечностью. Он подошел к Зое, взял ее за руку, Мартин тотчас положил свою ладонь на его плечо
- Стой! Ты кто такой? Зоя, это кто?
Зоя не успела ответить, Петр успел первым.
- Я жених Зои, Петр. А ты, как я понимаю, брат Зои, Мартин. Зоя о тебе много рассказывала. Очень рад познакомиться с тобой. Извини, нам с Зоей пора ехать, у меня мама в больнице. Мы собирались ее навестить. Пойдем, Зоя, мы опаздываем.
Мартин стоял посреди комнаты, растерянный, даже какой-то ошалелый. Как это, жених, как так получается, он приехал, а она?
Петр прямо в сенях обнял Зою, расцеловал в лоб, в глаза, в щеки, в губы
- Золотая ты моя! Спасибо тебе, что выбрала меня, я чуть не умер, когда ждал.
Зоя рассмеялась тихим нежным смехом.
- Уж так и умер бы, тебе и ждать не пришлось. Я не выбирала, я сразу с тобой. Поехали, пока Ирина Григорьевна не передумала. От моей мамы благословение получили, теперь нужно от твоих родителей получить.
Петр заботливо постелил одеяло на сиденье. Подняв, как пушинку, довольно ужу тяжеленькую Зою, аккуратно посадил на сиденье, закрыл дверь.
Всю дорогу до больницы с его лица не сходила счастливая улыбка. Он то и дело прикасался рукой то до плеча, то до руки девушки, словно не веря себе, что она сидит рядом. Спрашивал, не холодно ли ей, не дует ли в дверь, не сильно ли трясет.
Зоя, счастливая, сияющая, смотрела на Петра. Она не знала точно, любовь ли это, но при виде Мартина Зоя поняла, что ей не нужен этот красавец, она хочет быть только с Петром. Если до этого часа Зоя еще в чем-то сомневалась, теперь точно уверена, Петр – ее судьба.
А Мартин? София помогла снять ему пальто, усадила на стул. Люсия подошла, обняла его
- Спасибо, Мартин! Мишка замечательный! Я именно такого хотела.
Мартин, неуверенно улыбаясь, мотал головой.
- Мама! Что это было? Зоя писала, что беременна от меня. Я переживал, мама! Думал, как моя дочка или сын будет расти без меня. Я уговаривал себя, что обязан жениться на Зое, иначе всю жизнь буду чувствовать себя подлецом, негодяем. Я решился, приехал, чтобы жениться, а у Зои жених.
- Сынок, тебе не нужно обижаться. Зоя права, ты слишком долго думал. Ей пришлось очень тяжело, над ней смеялись, ей вслед гадости говорили. В этот момент ее поддержал только Петр. Ему все равно, от кого Зоя в положении, Петя любит нашу Зоиньку, значит и ее ребенка будет любить.
- У моего ребенка будет другой отец? Как же я?
- Ты Зоиному ребенку будешь дядей, вот и все. Сколько я тебя слушаю, ты ни разу не сказал, что любишь Зою, что мечтаешь с ней жить. Ты ее не любишь, это правда.
- Мама, сейчас Зоя делает большую ошибку. Не все женятся по любви. Мы с Зоей родные люди, знаем друг друга. Нам легко договориться. Мы могли бы создать замечательную семью, вырастить счастливого ребенка.
- Сынок, золотой мой! Ты бы смог, а Зоя, нет. Она бы долго такую жизнь не вытерпела. Ей необходимо, чтобы ее любили, чтобы она любила. Не та она женщина, которая даже ради ребенка будет жить с нелюбимым.
Чего ты так расстраиваешься? Все складывается хорошо. Тебе не придется жениться только потому, что твоя девушка в положении. Зоя не будет рожать без мужа, у нее есть любимый человек, который готов воспитывать ее ребенка. Ты еще встретишь ту, которая будет любить тебя, с которой будешь счастлив.
- Мама, ты не понимаешь. Я привык к мысли, что у меня будет дочь или сын. Сначала просто привык, потом захотел, чтобы он появился на свет, затем стал мечтать. Я представлял, как буду катать его в коляске, как куплю ему велосипед, научу рыбачить. Мама, я подарков ему накупил, костюмчиков, ползунков, знаю, в России подобного не найдешь.
И вдруг оказалось, у меня не будет ни сына, ни дочки. Мой сын другого человека будет папой называть. Мама, это несправедливо. Зоя не имеет права так поступать со мной. Она должна выйти замуж за меня, за отца своего ребенка.
- Ничего она тебе не должна. Если бы ты ее хоть капельку любил, не оставил бы и не уехал. Ты не знаешь, не представляешь, каково ей было. Родной отец презирал ее.
- Понимаю, виноват. Но я все исправлю, я поговорю с Зоей. Кстати, где отец?
- Отец? Это еще интереснее. Отец ушел к другой женщине.
- Что папа сделал? Ушел к другой? Я сейчас с ума сойду. Меня не было дома полгода, тут все вверх дном. К кому он ушел?
- Какая разница? Ушел и ушел, а к кому, неважно.
- Мама, ты так равнодушно об этом говоришь, тебе все равно? Вы столько лет прожили вместе.
- Не все равно. Однако голосить и рвать волосы на себе я не стану. Судьба такая значит. Что бы она ни посылала, надо принимать, как должное.
Давай, сынок переодевайся, умывайся, будем ужинать. Ты ведь приехал навсегда? Будешь жить в большой половине, я перееду к девочкам. Все равно Зоя выйдет вскоре замуж, нам с Люсией будет тут хорошо.
- Конечно, мама, я приехал насовсем. Я не каюсь, что уезжал. Если бы мне не удалось побывать в Эстонии, я бы всю жизнь думал, что где-то есть волшебная страна, где все счастливы и благополучны.
Наверно, те, кто там живет с детства, счастливы. Но я там чужак, никому не нужный. Люди там другие, они не смотрят в глаза, когда с тобой разговаривают, потому что для них ты русский. Там люди недоверчивые, какие-то закрытые.
Я сильно тосковал, мне снился наш парк, озеро, наш лес. Я скучал по тебе, по всем вам. Иногда приснится родина, проснусь в слезах, подушка сырая. Очень старался привыкнуть, гулял по городу, нашел наш дом. Наши тополя не срубили, они растут по-прежнему. Я им передал поклон от тебя.
- Сын, ты не узнал, где могилы дедушки и бабушки?
- Нет, мама, там в войну многих расстреливали, хоронили в общих могилах. Не плачь, мама! Они лежат в родной земле, пусть нет надписи на их могилах. У многих такие могилы. Я тебе привез несколько листочков наших тополей и камушки с берега моря.
- Спасибо, сын! Как бы там ни было, я скучаю по своей родине.
- Скучаешь, значит, соберемся и съездим. Там народ живет богаче, в магазинах много вещей, о которых мы здесь и мечтать не можем. Но, мама, лучше мест, чем у нас здесь, нет. Нет таких лесов, лугов таких нет. Там все другое.
- Ладно, сынок, садись за стол, мы сами ужинали, сейчас яичницу тебе пожарю.
- Мама, есть огурцы соленые, помидоры, грузди?
- Конечно, мой дорогой! И сало копченое есть. Сейчас все из подпола достану.
В коридоре терапевтического отделения, на лавке, сидели посетители, которые пришли узнать о здоровье Ирины Григорьевны. Тут и соседка, Ильинична, и Анна Егоровна с Маргаритой, еще какие-то две женщины.
Слух о том, что Ирина Григорьевна при смерти быстро разнесся по знакомым и родным. Некоторые посчитали своим долгом попрощаться с ней.
Счастливые, румяные с мороза, Петр и Зоя, вошли в отделение. Присутствующие, с недоумением в глазах, уставились на них. Анна Егоровна, осуждающе поджав бледные губы, кивнула в сторону палаты, где лежит Ирина Григорьевна
- Петр, где ты так долго? Мать дважды спрашивала тебя.
- Здравствуйте, тетя Аня, здравствуйте, все. Мама знает, где я. Она сама послала меня за Зоей. Там, у нее, кто-нибудь есть?
- Не пускают никого, нельзя тревожить больную. Ирине нужен покой, у нее сейчас очень трудные минуты, уходить всем тяжело.
- Тетя Аня! Какие трудные минуты? Что вы тут все собрались? Думаете, мама уми.ает что ли? Доктор сказал, что она обязательно выздоровеет.
- Дай Бог, дай Бог! Только люди говорят…
- Мало ли, кто что сказал. Пойдем Зоя, мама просила тебя привести.
Ирина лежала лицом к двери, глядя на них в ожидании сына. Ей полегчало, она поела каши, компот попила и устала от этого. Женщина решила для себя, что находится между жизнью и смерт ью, жалела себя, Васеньку, сыночка, умилялась, видя со стороны, как она кается в грехах, просит прощения у всех, и всех прощает.
Василий Петрович устал уговаривать супругу. Бессонная ночь, и беспокойный день давали себя знать. Болела голова, видимо поднялось давление. Сердце беспокоило. Но он не жаловался, Ирише приходится труднее.
Ирина облегченно вздохнула, увидев вошедшего сына и Зою, выглядывающую из-за его спины.
- Петя, пришел? Слава Богу! Я тебя ждала. Привел, значит, Зою!
- Да, мама, мы здесь.
Ирина Григорьевна, взглянув в счастливые лица сына и его подруги, возмутилась про себя. Как жестока молодость! Мать больна, чуть ли не при см.ти, а они стоят довольные, дела до матери никакого нет.
Не поторопилась ли она с решением принять в семью Зою? Вон, какая радостная! Если Ирина останется лежачей, точно ли она будет ходить за ней? Это сомнительно. Что же им сказать?
- Петр, Зоя! Если что со мной, то отца не бросайте. Я не прошу вас торопиться с женитьбой, будет некрасиво вам идти в Загс, пока мать больна. Люди вас осудят. Я хотела только это вам сказать.
- Мама, не ты ли, буквально час, полтора назад хотела благословить нас с Зоей. Ты сама просила привезти ее, я привез.
- Сынок, я ведь ничего против Зои не имею, наверно, я пыталась тебе это сказать. Сознание у меня помутненное. Зоя, я рада была увидеть тебя. Теперь идите, сынок, я устала.
Что тут сказать? Петр взял Зою за руку, пошел к выходу, но остановился.
- Мамочка! Спасибо тебе, что ты ничего против Зои не имеешь. Выздоравливай, мы подождем, после распишемся.
В коридоре было пусто. Видимо, устав ждать кончины Ирины, родные и друзья ее разошлись по домам. Петр поправил берет на голове Зои, заправил за ухо выбившийся локон.
- Ты огорчена, маленькая?
- Немного. Не очень приятно, когда тобой играют, как кот с мышкой.
- Давай, Заинька, будем к ней снисходительны. Я слыхал, люди после инсульта бывают очень капризны. Но ты не расстраивайся, пусть я единственный сын, но мы с моими родителями жить не будем.
Скорее всего, если ты согласишься, мы с тобой уедем из города. Буду с тобой откровенным, мне не хочется, чтобы ты общалась с Мартином.
- Петя! Буду только рада, если мы уедем. Я хочу забыть все, что было до тебя, начать новую жизнь с тобой и с нашим сыном. Понятно, что без помощи бабушек трудно растить ребенка. Зато никому, ничем не будем обязаны.
- Вот и договорились, прямо с завтрашнего дня, я начну искать работу в соседнем городе. Там у меня живут друзья, попрошу, их помочь.
- Петя, увези меня домой, как-то мне нехорошо.
- Тошнит? Живот болит? Может зайдем в Скорую.
- Не в том смысле плохо, на душе мерзко, вроде как маленькой девочке дали конфетку, развернула обертку, а там…
- Заинька моя, прости ты ее. Мне самому обидно, но мама такая, какая есть, другой у меня не будет. Тебе придется притерпеться. Обещаю, жить постоянно с ней и с папой мы не будем. Все, моя хорошая! Улыбнись мне, пожалуйста, сердце мое плачет, когда я вижу горечь в твоих глазах.
Продолжение здесь: Глава 121