Перед уходом из KISS, в апреле 1982 года, хорошенько заложив за воротник, Эйс попал в автомобильную аварию. Он и его пассажир отделались сломанным носом и растяжением связок спины. Вот что он сам вспоминал о том времени:
«Авария вышибла меня из колеи на несколько месяцев и ещё сильнее уменьшила мой энтузиазм по поводу работы в студии с Kiss. Ну, правда, не было никакого желания оставаться в группе. Наше расставание выглядело не так драматично, как может показаться. Да, несколько месяцев подряд мы устраивали встречи с парнями и с людьми из менеджмента. Пол даже приезжал ко мне домой, мы говорили о том, о сём. Помню, поехали в торговый центр Стэмфорда, штат Коннектикут, делали покупки и пытались воскресить остатки былой дружбы. Сейчас я понимаю, с его стороны это был великодушный поступок. Пол очень старался отговорить меня, но мало что могло повлиять на моё решение.
Я сказал: «Пол, мне очень трудно. Не то, чтобы я хотел уйти, но я чувствую, что должен».
Помню разговор в офисе с моим адвокатом. Он пытался убедить меня, что уход из Kiss – это самое глупое, что я мог придумать.
Он сказал: «Да, я понимаю, сейчас ты так чувствуешь. Но ты ошибаешься. В плане бизнеса это отвратительное решение».
А я вот знал, что мог умереть, если бы не ушёл из группы. Моя жизнь была в полном беспорядке. Я не чувствовал никакой связи с группой и не был согласен с направлением, в котором двигались Kiss. Отчётливо помню, как однажды я проснулся и пришёл на кухню пить кофе. Я смотрел на мраморные полы нашей кухни, и внезапно меня посетило отчаяние, я начал всерьёз подумывать о самоубийстве.
«Вот хрень! Всю жизнь мечтал и работал, чтобы сейчас думать об этом? Отличное завершение карьеры!»
Я почувствовал себя в тупике и сделал то, что делал всегда, когда тревоги одолевали меня: забылся в наркотиках и алкоголе.
Трудно сказать, в чём именно я видел проблему. Одно цеплялось за другое: наркотики, алкоголь, группа, мой брак. Думаю, если бы не выпивка и наркотики, моё сознание не было бы так затуманено, и я бы мог принять более умное и красивое решение. С другой стороны, я решился на это не за одну ночь. Я серьёзно обдумывал уход из Kiss в течение года, даже больше. После успеха моего сольного альбома я понял, что мне лучше сочиняется, когда парней из группы нет рядом, поэтому мой уход был лишь вопросом времени. И ещё: для них главным были деньги, а мне на деньги было наплевать. Однажды вечером я пришёл в офис моего адвоката и он начал озвучивать мне цифры. Цифры были впечатляющие. Мы только что перезаключили контракт на запись, теперь он составлял около 15 миллионов долларов. Не считая выручки от продажи мерчендайза и концертов, что в сумме давало ещё 20 миллионов. Каждому!
Адвокат сказал: «Эйс, пожалуйста, подумай об этом хорошенько».
Я подумал хорошенько, даже очень тщательно. Получалось вот что: я, парень из Бронкса, который отлично знает, что такое не иметь за душой ничего, живу теперь в огромном замке в Коннектикуте, накупил себе целый парк машин и получаю денег больше, чем могу потратить. Но кто мне теперь друг, кого я знаю? Своего дилера кокаина? У меня куча болезней, культурный шок и одиночество. Я давно слетел с катушек и не знаю, как остановиться. И единственное, в чём я уверен, это моя игра на гитаре. Может, мне уйти из Kiss и вся эта суета прекратится? Даже сегодня я продолжаю верить, что, не уйди я из Kiss, однажды меня нашли
бы мёртвым. Передозировка или врежусь в дерево на машине – и всё. Я пытался объяснить это адвокату, но он не поверил.
«Но Эйс… 15 миллионов долларов! Тебе на любое лечение хватит».
Я только покачал головой: «Ты меня не слушаешь, не знаю, как ещё объяснить. Если я не выйду из этого круга, то я труп».
Джин тоже приложил руку к уговорам, пытался убедить меня, что всегда есть возможность заниматься сольными проектами и совмещать это с работой в Kiss.
«Давай, записывай сольный альбом, по фигу. Развлекайся. Только из группы не уходи, это совсем не обязательно».
Никто не понимал. Мне нужно было свалить. Они не одобряли мой стиль жизни, я не одобрял то, что они делали с группой. Я больше не мог быть частью этого. Что может быть хуже, чем уныло грести кучу денег? Да я бы с радостью отдал эти миллионы, лишь бы меня выпустили из этого ада. Что, в общем-то, и случилось. До 1983 года об этом официально не заявлялось, но я покинул группу в 1982-ом, и, думаю, это спасло мне жизнь».