Для нашей лодки подходил срок очередного среднего ремонта, но так как к тому времени денег в стране уже не осталось, необходимость ремонта была поставлена под вопрос, и на высоких орбитах принятия судьбоносных решений для Родины зрело намерение – утилизировать головной крейсер проекта 667Б.
Другой экипаж принял «К-279», выгрузил ракетное, торпедное оружие и перегнал нашу лодочку на судоремонтное предприятие «Звездочка». Нам же было предписано по окончании отпуска прибыть следом за ней в Северодвинск.
Лодка в заводе, на корабле дежурная вахта, в казарме дежурный следит за матросами, чтоб не шалили. По утрам построение всего экипажа в казарме, далее разбегаемся до следующего утра по служебным делам, какие сами себе придумали. Свободный режим дня кружил голову офицерам и мичманам. После суровой Гремихи, где день рабочий не нормирован и выходные не предусматривались, в Северодвинске время шло в удовольствие. В новом месте службы непривычными казались большие деревья, мягкая погода, работающий общественный транспорт, но больше всего удивляли доброжелательные и любвеобильные женщины. Не случайно город с благоговением называли Северный Париж.
Жили все поначалу в офицерском общежитии, рядом с проходной бригады на Корабельной 1 а. Разнообразие убивания времени под стать весёлому мужскому коллективу: возили из города разливное пиво в пластиковых пакетах; покупали водку по талонам, всемогущее шило всегда держали в резерве. Частенько работали с документами – играли в преферанс. Со временем начали приезжать озабоченные сохранением семей жёны, тогда приходилось переселяться в семейную общагу.
Однажды утром бреду по коридору офицерского общежития, думаю, чем бы полезным заняться. В штурманские мастерские съездить, хронометр заполучить за несколько килограммов жидкой валюты. Или лучше на спине посидеть, ибо позади яркая ночь, после которой следует силы восстанавливать и обязательно стакан сметаны на обед скушать. Слышал, этот богатый белком продукт очень способствует восстановлению мужской силы.
Вдруг, слышу за спиной:
- Стой, стрелять буду!
Поворачиваюсь:
- Стою!
- Так, штурманюга, чем занят? - послышалось знакомое грассирование.
Я обрадовался, как ребёнок:
- О! Павел Васильевич!
Моему взору предстал помощник командира со слегка припухшей и красной, как после неудачного загара рожей.
Паше абсолютно без разницы, какие у меня были «дела», повёл к себе в каюту в приказном порядке.
Мы как-то стали ближе после последней автономки, где стояли в одну смену. Он вахтенным офицером, я – вахтенным штурманом.
- Ты откуда такой симпатичный, на югах загорал?
- Садись, сейчас расскажу, только вчера вернулся, ходил на яхте в Гремиху!
- Ты хрену поел? С кем ходил?
- Один!
Паша моментом накрыл скромный, но важный набор выпивки и закуски. Всё располагало к открытой и увлекательной беседе. Я, конечно, знал, что он грамотный и отважный офицер, но от услышанной затравочки впал в ступор и внимал всеми предназначенными для этого органами.
Выглядел Паша слегка уставшим, но заметное возбуждение и адреналин, застрявший в теле, требовали выхода.
- Намаялся за последний год, автономка, вы в отпуск, я остался на базе.
Колыхнули за встречу.
Я знал, что когда экипаж отправился в послепоходовый отдых и очередной отпуск, помощник командира Павел Васильевич Саранов остался с матросами срочной службы для организации их послепоходового отдыха при части, в казарме. Отдыхом это назвать можно лишь весьма условно, потому что матросов всё время прикомандировывали куда-то, либо назначали в наряды, а помоха вынужден ругаться каждый день с начальниками за явные недоразумения. Раньше после автономки моряки отдыхали на Щук-озере в доме отдыха под Североморском, а в этот раз заведение по каким-то причинам уже не работало.
Экипаж отдыхает, помоха нянчится с матросами. Наконец свершилось: в самом конце февраля 1990 года прибыл замполит Котельников, и Паша получил долгожданный отпуск, ему предстояло прибыть в Северодвинск к 5 апреля и подменить всё командование в роли ВрИО командира. Командир Виталий Михайлович Федорин уехал поступать в академию, два старпома имели много неиспользованных суток прошлых отпусков, а Паше они пообещали, что позже вернутся и отпустят его догуливать.
Что такое экипаж в Северодвинске, да к тому же с неопределёнными планами о корабле? Рестораны, женщины, карты, пьянки – полнейшее разложение. А Паше за всё отвечать, он за командира, поэтому договорился в 26-м яхт-клубе Северного флота взять на экипаж три шлюпки ЯЛ-6 и яхту-швертбот класса 470. Идея проста и оригинальна: по выходным свободных от вахты и дежурства привлекать к походам на острова дельты Северной Двины. Таковых там множество, и названия интересные: Кумбыш, Лясомин, Тойнокурья, Голец, Лебедин, Подостров, Мудьюгский и многие другие. И действительно, очень удачно удалось совместить морскую практику с пользой сплочения экипажа. Во время переходов на шлюпках Паша гордо лавировал вокруг на быстром швертботе, который был необходим из-за маленькой осадки. Шлюпка может пройти по мелководной Ягорке в период приливов, но во время отливов воды так мало, что пройти может только малоосадочный швертбот. Опять же, вдруг на острове что-нибудь случится и нужно срочно доставить человека на материк? Мало ли роды начнутся или воспалится никчёмный червеобразный отросток слепой кишки. Не ждать же прилива… В яхт-клуб другого прохода нет, только через Ягорку.
Забегая вперёд скажу, что в конце года при подведении итогов у личного состава случилось меньше всего нарушений дисциплины и вообще не было серьёзных происшествий, экипаж оказался лучшим, за что получил грамоту от командования бригады. Помощник Паша полагал, что благодаря шлюпочным походам члены нашего экипажа будут реже других посещать рестораны Северодвинска, а наши посиделки и шашлыки будут происходить вдали от цивилизации и под личным контролем ВрИО командира корабля. Причина скорей в традиционной сплочённости экипажа, которому надоело шататься по ресторанам и действительно хотелось на выходных походить под парусами. Ветер, красивые пейзажи, посиделки на закате. Боевых подруг с собой брали, кто жён, кто будущих...
1990-й год оказался для помощника очень насыщен событиями.
Он ждал, когда же кто-нибудь из старпомов закончит догуливать отпуска и настанет его очередь. К тому времени очевидным стало, что больше двух недель отгулять не дадут.
После третьей «за тех кто в море» спросил напрямоту:
- Ты мне ответь, какого лешего ты ломанулся в Гремиху на яхте, да ещё и один? Можно было на рейсовом белом теплоходе «Клавдия Еланская» вполне себе комфортно добраться из Архангельска на базу и обратно с таким же успехом.
- Мне надо было побывать в Гремихе в конце августа по делам, переговорить с командиром дивизии о дальнейшей перспективе моей службы. Вот поэтому и пришла в голову дерзкая мысль во время короткого отпуска метнуться по быстрому на швертботе.
Далее Павел Васильевич продолжил.
К переходу тщательно готовился. Заранее прикинул, по прямой расстояние 250 морских миль. При среднем ходе 5 узлов получается 50 часов ходового времени. Если идти по 10 часов в сутки с остановками между переходами, то за пять дней можно добраться до Гремихи. Нормально можно уложиться туда и обратно за две недели. Можно и быстрее, если совмещать переходы с временем попутных течений.
Где делать остановки? Тоже рассчитал. Вдоль всего побережья от Северодвинска до мыса Канин Нос пришвартоваться можно, где угодно, всюду пологий песчаный берег, множество рек впадает, и достаточно обжитых поселений с колоритными названиями: Козлы, Золотица, Това, Инцы, Ручьи, Мегра, Майда, Южный посёлок на острове Моржовец, и дальше Чижа, Кия, Шойна. Вдоль Кольского полуострова пристать немного сложнее из-за скалистого берега, но населённых пунктов также достаточно: Пялица, Сосновка, Поной, Лумбовка, есть множество заливов и бухточек.
Пролистал лоцию Белого моря. На август по статистике приходится до трёх штормовых дней. Ну ничего, где-нибудь отстоюсь – отдохну, да и вообще могут эти три дня не выпасть на мой отпуск.
Конечно, в условиях швертбота нет никакой возможности делать штурманские прокладки и вычисления, поэтому карту предстояло изучить наизусть, буквально сфотографировать в мозгу, что я и сделал, а с собой взял только одну генеральную, с Двинским заливом, горлом и воронкой Белого моря. Закатал её для надёжности в плёнку, чтобы не намокла, и в дальнейшем она всегда находилась около мачты, свёрнутая трубочкой.
Я безуспешно пытался кого-нибудь взять с собой вторым. Со мной к тому времени ходили механик Сергей Куренёв, начхим Игорь Гудилин, командир дивизиона живучести Гена Сизинцев и боцман Витя Зеленский. Было даже не важно, ходили раньше или нет, я бы научил любого, но кому не предлагал, все отказались. Я их понимаю и не осуждаю. Риск был велик. Даже большой ракетный крейсер выглядит как скорлупка в море, что уж говорить о швертботе.
- А ты где был? Пошёл бы со мной? — неожиданно предъявил мне Паша.
- С тобой – пошёл бы с удовольствием! Не знал, в отпуске был у друга, ракетчика Андрея в Воронеже, на свадьбе.
- Ну да Бог с ним, дело прошлое. Во мне уже настолько укоренилась идея совершить этот поход, что я даже один готов был идти. Но как одному управлять швертботом? Решил не брать спинакер – это вообще немыслимо одному ещё и спинакер поставить. Понятно, что надо откренивать, вися на трапеции (это такая снасть, которая прицепляется к специальным штанам с крючком около пупка, и затем висишь за бортом над водой, упираясь ногами в фальшборт).
Чтобы рулить при этом, удлинил румпель, прикрепив к нему дополнительную секцию из алюминиевой трубки. Таким образом, я мог откренивать, вися на трапеции, и одновременно управлять швертботом и двумя парусами – стакселем и гротом. В море убирать паруса крайне затруднительно. На швертботах этого класса паруса устанавливают на берегу, затем стаскивают лодку на воду и дальше идут по плану, а затем вновь вытаскивают лодку на берег, чтобы убрать паруса. На воде это сделать практически невозможно.
Так или иначе, но после пробных испытаний я убедился, что управлять швертботом смогу один, при умеренных метеоусловиях. А если погода испортится, придётся укрыться и переждать.
После осознанного принятия решения я стал готовиться к одиночному плаванию.
Из одежды главное – это водолазное шерстяное бельё: рейтузы, свитер, гольфы и шапочка из верблюжьей шерсти, в качестве верхней одежды КЗМ (костюм защитный морской, от химзаразы который). Из провианта – четыре банки тушёнки, три банки сгущёнки, три литровые пластиковые бутылки спирта, пачку чая, сахар, спички в непромокаемой упаковке, сухой таблетированный спирт для розжига, галеты, банку паштета из говяжьей печени, две банки кильки в томатном соусе, немного картошки и репчатого лука, котелок. По пути найду или куплю еду, для этого взял с собой какие-то деньги.
Вскоре случилось долгожданное счастье, и меня отпустили в отпуск на две недели. По-быстрому оформил «судовую роль» и сбегал на заставу поставить печать «малый каботаж», обозначив свой отход.
3 августа 1990-го года я поднял паруса на швертботе, стащил его в воду, оттолкнулся и пошёл в одиночное плавание.
Продолжение следует…
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Берегите себя и помните, что всегда лучше надеяться только на себя и не терять самообладание.
Ваш, Борис Седых :)