Остальные дни для меня превратились в череду. Череду сна и бодрствования. Причем, если в психушке, я как то ощущала смену реальности, то здесь нет. Утром я вроде открывала глаза, и даже иногда успевала дойти до туалета , и появлялся Сергей Иванович. Хотя он вообще мог не появляться, капельницы мне прекрасно ставил Дима. Он делал все вовремя и правильно, и никогда не о чем не забывал. Иногда я завтракала за столом, иногда лежа. Дима ставил мне на грудь тарелку с тем, что у него сегодня получилось. В основном это были кашки, запеканки, оладьи. И я ела лежа, не знаю почему. Я была благодарна Диме за все, что он делал для меня
В те дни для меня он был медбратом, для Оли очень хорошей нянькой, а еще во время нашего тихого часа он успевал сбегать в больницу к моей маме. Когда я приходила в себя на какое то время, я спрашивала его:"Дима, зачем тебе это?", ответ был исключительный:"Скоро все это закончится". Что все? Мое проживание в твоем доме? Твоя жизнь? Моя болезнь? Но вот об этом спросить у него у меня не хватало смелости. Какие вопросы? Он таскался со мной, как с писаной торбой, и не только со мной, а со всем моим семейством! Я не имела права искать какую то подоплеку в этом поведении , потому что не видела её. Что с меня взять то?
После утренней капельницы я спала часов до трёх, а потом был перерыв. Я была в себе. Могла ходить, разговаривать, но была сильно заторможенной, я передвигалась по квартире, как воскресшее приведение, постоянно падая на стенки. Дима посмотрел на это и стал сопровождать меня и в туалет, и на кухню, и просто прогуляться по квартире. И я четко чувствовала, что относится он ко мне не так, как прежде, а именно так, как к больной. Осторожно, аккуратно , предупредительно. Это меня тоже удивляло. Озабоченный Дима даже не делал попыток пристать ко мне, поцеловать или погладить.
Вторая капельница ждала меня часов в восемь вечера. Снова приходил сосед- психиатр. Они укладывали меня, вставляли иголку в вену, и уходили на кухню. И мне сейчас кажется, что они старались придумать технологию моего излечения. И что было интересно ? Я им доверяла, как господу- богу! А ведь, по сути, это были чужие люди, и могли сотворить со мной все что угодно, даже не со зла, а по ошибке. Сейчас я это понимаю. А в то время я даже не думала о том, что они могут сделать мне плохо. Опять же еще я сейчас думаю, что та пятидневная терапия очень повлияла на мое состояние , причем в позитивном ключе.
А может и не терапия повлияла, а эти два врача, которые искренне хотели мне помочь. Потому что, я думаю, они сделали для меня и для моей психики все, что только можно было в то время в такой временной промежуток. Не буду идеализировать, выгода была. Психиатр пытался подобрать терапию к тем, кто пережил подобную травму. А Дима, может надеялся, что то, что поможет мне, можно будет попробовать и на себе, конечно если будет желание. В принципе, не важно, какую цель они преследовали, но они мне устроили психоневрологическую лечебницу в очень хорошем месте с хорошими специалистами.
А ещё я думала о том, что никогда бы в своем родном доме я не получила бы ни такого внимания, ни такого ухода. Да Вите вообще по фигу как я себя чувствую , и когда я умру. Его смущает только одно, если я сдохну, у него не будет комфортного места проживания и еды. Все остальное ему по барабану, и я в том числе. Поэтому местами мне хотелось заплакать от жалости к себе, что же за жизнь у меня? А ведь эта жизнь вернется буквально через неделю. Именно поэтому я ничего не спрашивала, не сопротивлялась, не возмущалась. Делайте со мной все, что считаете нужным.
Но все таки надо отдать должное Сергею Ивановичу , или Сереге, даже не знаю, как его называть в той ситуации. Он как мог объяснил мне, что со мной делает. И я в очередной раз убедилась, что сон, лучшее лекарство. И не важно, что у тебя болит, душа или тело, помогает и в том и в другом случае. Конкретного облегчения в тот момент я не чувствовала, но это скорее всего потому, что меня загасили. Ведь на пять дней из моей жизни исчезли страдания, не важно о чем, переживания, планы, ожидания. Все стало ровным. Зомби двигалось и жило безо всяких эмоций. Наверное так было нужно в тот момент.