В годы правления Николая II в близком окружении семьи Романовых можно было увидеть целых ряд персонажей, которые вызывали в обществе неоднозначные эмоции: это и знаменитый Распутин, и бесконечное число то ли докторов, то ли медиумов, и, конечно, сестры Стана и Милица Черногорские. Именно на биографии последних мы сегодня и остановимся подробнее. Кем они были? Чего хотели? И как повлияли на жизнь Российской империи?
Стана и Милица Петрович -Негош были дочерьми черногорского короля Николая I. По желанию родителей, их отправили учиться в Смольный институт в Петербурге. В эти годы случилось большое несчастье - от болезни скончалась их сестра Мария, а чуть позже умерла и другая черногорская принцесса Зорка. Однако дочерей у короля было много, за что его прозвали «тесть Европы», и он умело расставлял их, как шахматные фигуры, на политической доске. Возможно, от отца способности к интригам унаследовали и дети.
Девушки сильно выделялись яркой внешностью на фоне остальных коренных или переехавших петербурженок. Также они отличались веселым нравом и эмоциональностью, чем очень привлекали всеобщее внимание.
Стана, которую сверстники стали называть Анастасией, по мнению отца, должна была в государственных интересах остаться в России, для чего ее выдали замуж за Георгия Лейхтенбергского, хотя был еще один кандидат - Великий князь Дмитрий Константинович, но выбор остановили по неизвестным причинам не на нем. Меж тем любви между супругами не было. Первое время они создавали видимость благополучной семьи, но через пару лет все разрушилось. Большую часть времени Георгий проводил во Франции, где у него жила любовница, а его жена оставалась в России. При царском дворе многие сочувствовали Стане и с радостью принимали сестер при дворе. Николай II стал крестным отцом первенца Станы и Георгия.
Компанию ей составляла сестра Милица, вышедшая замуж за внука Николая I Великого князя Петра Николаевича. В ее доме Стана познакомилась с Великим князем Николаем Николаевичем, и у них начались отношения. Он называл ее ангелом, она ему пела песни и играла на гитаре. Однако брак был невозможен, и даже после развода женщины с Георгием Лейхтенбергским, несмотря на просьбы Николая Николаевича, им не разрешили скрепить узы. Они поженились почти тайно, без пышного празднества, пригласив только самых близких. Царской семье пришлось это принять.
Обе женщины были единственными нерусскими невестками в семье Романовых, которые родились в православии. Ходили слухи, кстати, что мужей своих они приворожили, но мы на таких вещах останавливаться не будем.
Выйдя замуж за Великих князей, несмотря на то, что те часто по службе отсутствовали в столице, черногорские принцессы стали часто появляться при дворе. Они обе имели воздействие на мужей: Стана сделала Николая Николаевича, отличавшегося буйным характером, спокойным и рассудительным, а Милица была полной противоположностью тихого и замкнутого Петра Николаевича и старалась как можно чаще выводить его в свет.
Помимо этого им приписывали и влияние на политическую жизнь в стране. Говорили, что они подогревают честолюбивые помыслы своих супругов и даже действуют на государственную политику. Особо близким доверием к ним пылала Александра Федоровна, которой не хватало дружеского общения, а сестры еще и очень вовремя проявили заботу к императрице, не отходя от ее постели во время болезни. Александра Федоровна стала посвящать их во все, даже самые интимные, семейные проблемы. А Николай II считал Милицу неким проводником к Богу и просил ее передать на небеса послание.
Черногорки быстро поняли тягу императрицы к мистицизму и играли на доверии той к «старцам» и «целителям», который чаще всего оказывались простыми шарлатанами. Возможно, они и сами верили этим якобы чародеям. Великий князь Алексей Михайлович писал: «Суеверные, простодушные, легко возбудимые, эти две черногорские княжны представляли собой лёгкую добычу для всякого рода заезжих авантюристов… В своих разговорах они были совершенно безответственны».
Однако, несмотря на это, достоверных записях о Стане и Милице сохранилось не так много. А те, что есть, а основном содержат много сплетен.
Например, военный министр Сухомлинов их винил в том, что, занимаясь помощью родной Черногории и выгодным им самим лицам, они давали царской семье советы, которые по итогу привели к роковому участию России в Первой Мировой войне. Так как Черногория не имела официального дипломатического представителя в России, его функции нередко выполняла Милица. Она же и лоббировала создание «Великой Черногории».
Все это было охвачено неким таинственным ореолом, сотканным из слухов и домыслов. Из-за этого отношение к женщинам складывалось отрицательное. При дворе их называли «черногорские паучихи», «галки», «черногорка номер 1 и номер 2» и даже «черные женщины». Сергей Витте писал, что именно они «натворили бед в России»: «Чтобы рассказать какие пакости они натворили, нужно написать целую историю; не добром помянут русские люди их память». Например, он рассказывал, что сестры часто требовали с него деньги, а в случае отказа клеветали о нем императрице. Просили они деньги и с императора, и с других вельмож, а отправляли их своему отцу в Черногорию, несмотря на официальные субсидии, отправлявшиеся из России.
Но это все слова лишь одного Витте, а вот что точно доказано - так это их помощь различного вида мистикам. Первым, кто при помощи черногорок приехал помогать императрице родить наследника (своими сверхъестественными способностями, конечно) был целитель Папюс. Затем по просьбам сестер в Петербург прибыл спирит месье Филипп, «лечивший» Александру Федоровну от нервной болезни. Весьма неудачно. Зато именно он предсказал рождение царевича Алексея, что, само собой, возвысило и Стану с Милицей.
Именно черногорки познакомили царскую семью с Григорием Распутиным, но сами через некоторое время в нас разочаровались и даже выступали против него. Как думали все вокруг, через Распутина черногорки хотели еще сильнее влиять на императрицу и всю политическую жизнь страны, но в какой-то момент мужчина осознал свою значимость и начал вести собственную игру, чем и навлек на себя гнев бывших приятельниц. Из-за конфликта с Распутиным Стана и Милица поссорились и с императорской семьей, из-за чего стали гораздо меньше появляться появляться при дворе.
Но даже после разрыва отношений с Распутиным «отмыться» от репутации его подруг они уже не смогли. Особо ненавидевшие старца рассказывали об обрядах «посвящения» в секту хлыстов, во время которого девушки проводили ночь в объятиях Григория. Якобы одними из таких и были сестры-черногорки.
Стана занималась благотворительной деятельностью, например, была попечительницей «Школы Петра Георгиевича Ольденбургского», дающей образование девочкам из небогатых семей. Она в целом была более доброжелательной из сестер.
Про Милицу отзывались как о женщине высокомерной. Она действительно считала себя несколько лучше других из-за хорошего образования и начитанности. Она даже имела парижский диплом профессора алхимии (что вновь связывало ее с оккультными науками). При этом Милица много общалась со вдовами, помогала советами и материально, получала прошения от крестьян и состояла в Обществе русских ориенталистов. А в столице Черногории она открыла детский сад и взяла на себя все его содержание.
Когда на фронте Первой Мировой войны Россия стала заметно проигрывать, Милица и Стана, находившиеся в Киеве, развернули целую агитационную кампанию в поддержку Великого князя Николая Николаевича как главнокомандующего. Они делали все, чтобы поднять его популярность в народе и в солдатских кругах. Например, прямо во время молитв за императора раздавались портреты Великого князя. Но такие действия еще сильнее отдалили их от царской семьи: Александра Федоровна испугалась, что черногорки хотят поменять правителя, а Николай II взял на себя командование армией. Императрица тогда писала: «Я боюсь Милицы и ее лукавства».
Когда страну накрыла революция, сестры вместе с мужьями эвакуировались в Крым и на британском судне смогли добраться до Европы.
Стана умерла во Франции в 1935 году. В 2015 году ее прах вернули в Россию по просьбам родственников.
Милица скончалась в 1951 году в Египте, затем ее прах был перевезен в Канны.