В лесу тихо, не слышно ничего, кроме шороха листвы под ногами. Двое идут по лесу, между ними напряжение такое, что только искры не летят. Вдруг женщина споткнулась, мужчина успел ее подхватить, и они упали на мягкую хвою.
Петр шел мимо знакомых домов в сторону центра города. Во многих окнах горел свет. Люди пришли с работы, наверно, собрались за ужином. Может быть, беседуют, обсуждают прошедший день, может проблемы какие-то решают. Совсем недавно было так и в его семье. Любили втроем почаевничать вечерком.
Тягостно на сердце у Петра. Обидно, что мама не захотела его понять. За Зою обидно, да и за себя тоже. Дойдя до центральной площади, Петр остановился. Здесь толпится молодежь и люди постарше, разговаривают, шумят. Скоро в кинотеатре начнется вечерний сеанс.
Петр постоял в задумчивости. Может пойти в кино, время быстрее пройдет. А потом куда? Некуда ему идти, не планировал он из дома уходить. Объявлять родителям, что он любит Зою и собирается на ней жениться, он тоже не хотел. Так вышло.
Если бы мама не стала рассказывать о тете Лиде, о Марине, корить, что он невнимателен к ней, не произошло бы никакой ссоры. На самом деле, Петр еще сам не знал, как поступить? Нравится ему Зоя, тянет к ней, но надо же подумать, как дальше быть?
Поговорить нужно с девушкой, узнать, на самом ли деле у нее с Мартином не может ничего сложиться? Петр даже не знает, как к нему относится Зоя. Она не давала никакого повода считать, что готова пойти замуж за него. Петр не говорил ей о своих чувствах. Он сам в них еще до конца не разобрался.
Странно, если Зоя не была бы беременна, Петр не мог бы ощущать по отношению к этой маленькой женщине чувств, так будоражащих его душу. Увидев однажды в ее глазах испуг раненого олененка, он не смог этого забыть. Возникло желание оградить, защитить Зою и ее ребенка. Чем больше Петр слышал негатива по отношению к Зое, тем сильнее становилось это чувство.
Захотелось быть рядом, появилась потребность видеть девушку, ее улыбку, слышать голос, наблюдать, как ее глаза становятся доверчивее. А сегодня, когда Зоя кинулась к нему и обняла, Петр почувствовал нежность к ней и к малышу, которого она носит. Это так его потрясло, что он слова не мог вымолвить. Одно желание внутри него, не отпускать больше Зою от себя.
Площадь обезлюдела. В кинотеатре начался сеанс. Петр остался стоять в полном одиночестве. Похолодало, мороз пробирался под куртку, ноги в ботинках сильно замерзли. Пошел в ту сторону, куда отбрасывает его тень бледный свет полной Луны.
Пройдя всего два квартала, парень остановился. Вот оно, место, куда ему надо. «Дом колхозника». Вошел. Девушка за невысокой перегородкой в виде прилавка, читала книгу. Посмотрев на вошедшего, она округлила глаза, сняв круглые очки, воскликнула
- Петь, ты чего тут делаешь, да еще с сумкой?
- Привет, Мила! Да, вот, случилось такое, что надо пожить где-то, пока не сниму квартиру.
- А что случилось? Ты из дома ушел? Этого не может быть! Как тебя тетя Ира отпустила?
- Получается, что отпустила. Я, Мила, решил пожить один. Вот так.
- Оно и правильно. Давно надо было. Маринка мне тут жаловалась, что вам совсем негде побыть вдвоем. У тебя родители все время дома, не выгонишь никуда, у нее тоже те еще домоседы. Не мотаться же зимой по улицам.
- Мила, тут Марина не при чем. Есть у вас свободные номера?
- Конечно, для тебя, всегда пожалуйста! Одноместный номер, третья дверь направо. Паспорт давай! На какой срок будем прописываться?
- Давай, пока на неделю, там посмотрим.
- Отлично. Ты иди устраивайся, вот ключ. Устроишься, приходи, чаю с тобой попьем, поболтаем.
- Спасибо, Мил! Но сегодня не получится. Устал я, спать лягу.
- Ладно, вольному воля. Спокойной ночи!
Александру не нужно думать, где переночевать. Выйдя из дома, он дошел до гаража, забрал легковушку, сел и уехал. Ехать всего километров десять лесом. А там соседний колхоз, где живет его Юля, Юлечка, его ясная звездочка, последняя его любовь.
Александр знаком с этой тридцатилетней женщиной года три. Она переехала с маленьким сыном в соседнюю деревню и устроилась работать ветеринаром. Она всем своим видом показывала, что смотрит на Александра Михайловича, как на старшего товарища. Они вместе бывали на совещаниях, он подвозил ее домой. Иногда созванивались, общались.
Александр скрывал свои чувства, изображая перед Юлей доброго дядюшку. Он даже привозил ее домой, познакомил с Софией. София сшила Юленьке пару платьев. Ей бы в голову не пришло приревновать Сашу к этой молодой женщине. Хотя, однажды она поймала восхищенный взгляд мужа, остановившийся на Юле.
Тогда она обратила внимание, как сильно напоминает эта женщина Марусю. Только глаза у нее синие, да кудри рыжие. Во всем остальном, очень похожа. Такие же полные, всегда влажные губы, лукавая улыбка, глаза с наглецой. Полные груди, тонкая талия, и манера, вилять бедрами при ходьбе, тоже напоминают Марусю.
Однако, София решила, что ей показалось, что между ее мужем и этой вульгарной женщиной не может быть связи. Саша добрый, он жалеет одинокую женщину с ребенком, помогает, чем может. Что тут такого?
Может бы влюбленность Александра постепенно сошла на нет, но Юля уже почувствовала добычу. Ей не удалось женить на себе отца своего сына, но есть другие мужчины.
Не получилось увести из семьи и другого мужчину, агронома совхоза из соседней области, в котором трудилась Юля. Там жена все районное начальство подняла на ноги. Мужчина остался в семье, Юлии пришлось уволиться и отправиться в эту дыру.
Годы идут, красота вянет, желающих погулять с манкой женщиной достаточно, а связать судьбу с ней никто не хочет. Всех путных мужиков разобрали женщины посноровистей, вцепились в них, че.та с два отберешь.
Разве что Сашеньку Михайловича соблазнить. Староват маленько, зато как влюблен, сожрать живьем готов. Жена у него малахольная, эта гордость свою станет казать, уж не побежит жаловаться. Надо попробовать. Эх, стать бы женой председателя колхоза! Не жизнь, а сказка.
Александр с удовольствием согласился в выходной день увезти Юлию за грибами в дальний лес. София понимала, что у мужа работа, некогда ему в огороде убираться. Сама, с ребятами, ничего, потихоньку справятся. Саша и так без выходных работает. Вымотался уж, устал, стал раздражительный. Сердце у него, его надо поберечь.
В лесу тихо, не слышно ничего, кроме шороха листвы под ногами. Двое идут по лесу, между ними напряжение такое, что только искры не летят. Вдруг женщина споткнулась, мужчина успел ее подхватить, и они упали на мягкую хвою.
Женщина оказалась сверху. Синие, как яркие сапфиры, глаза оказались перед глазами Саши. Полные губы припали к его рту. Ее руки расстегивали на нем одежду. Женщина, как в бреду, шептала ласковые слова, гладя руками его напрягшееся тело.
После этой поездки Александру не хотелось прикасаться к Софии. Стало все в ней раздражать. Когда она собралась уехать в Эстонию, он даже не уговаривал остаться. Однако в ночь перед отъездом он вспомнил все. Как пришел с войны, как умерла мама, как София терпела и его выпады, и его равнодушие, любила его.
Годы вместе с Софией прожиты, а Юля, она молодая. Он скоро состарится, не сможет справиться с ее темпераментом. Юля найдет себе другого, он останется один. София не предаст, она одна будет терпеть и принимать его всякого, не бросит, даже если он станет немощным.
Не отпустил от себя Софию Александр. И тут же покаялся. Не мог видеть ее преданные глаза. Бредил Юлией. Запрещал себе думать о ней, не встречаться, не разговаривать. Клятву дал себе, что было один раз и больше не повторится.
Однако, клятву свою он не сдержал. Пришлось им ближе к зиме вместе ехать на областное совещание. На обратной дороге Юлие стало плохо, ее затошнило, им пришлось остановиться в гостинице на ночь. Остановились. Переночевали. Все, Александра, как околдовали.
Он злился на себя, на Софию, что она такая вялая в постели. На Юлию, за то, что не уходит из памяти. Каждый кусочек тела Александра горит от воспоминания о прикосновениях ее рук, одно грешное жгучее желание, снова быть с ней мучает его.
Злость на дочь. Как она смеет? Она не должна быть такой, как Маруся или Юля. Зоя обязана была беречь себя. Она обязана была быть чистой, безгрешной. Не должна его дочь вызывать в мужчинах низменные чувства.
Себе Александр Михайлович такие чувства почему-то прощает. Честная, безгрешная, порядочная София его не устраивает. Пресная очень, остренького хочется. Но дочь должна быть именно такой, как София.
Машина вылетела из леса и остановилась у крайнего дома, в окнах которого тотчас загорелся свет. В сенях его встретила любимая женщина, в одной ночной рубашке, растрепанная, босоногая, повисла на нем, уткнувшись лицом в грудь.
- Приехал, любимый, а я тебя так сильно ждала, но уже не надеялась дождаться.
От женщины потянуло спиртным и запахом хорошего табака.
- Юлька, ты что, никак ты пила?
- Да, у Варюшки сегодня День рождения. Пригласила, не могла ей отказать. Посидели немного.
- Ты табаком баловалась, а, проказница?
- Что ты, это Варькин кавалер курил. Ну, ты заморозить меня хочешь? Пошли, дорогой, в дом. Сережка уже спит, набегался сегодня.
Что-то неприятное кольнуло, какое-то подозрение мелькнуло в голове, но Александр отогнал эти мысли и забыл про них, оказавшись в постели с Юлией.
Продолжение здесь: Глава 109