Очевидно, что с буддийской точки зрения наука не способна «поймать» абсолютный уровень уже в силу того, что она всегда опирается на понятия и концепции. У нее есть свой язык, основой которого является математика. И пусть даже иногда он отличается от обычного языка, который мы используем в повседневной жизни, и делает первые робкие попытки выйти за рамки двойственности (вспомним о частично-волновом дуализме в квантовой механике), он все еще оперирует жесткими определениями и заключен в тиски логического мышления. Поэтому, по крайней мере до сих пор, удел науки – описание относительной реальности.
Но познание природы относительной реальности также играет важную роль, ибо через это познание мы приближаемся к постижению истины абсолютной. Как мы видели, буддизм предлагает свой оригинальный взгляд на эту реальность, постулируя (или обнаруживая в опыте) определенные характеристики и законы, которым она подчиняется. Возможно, главный из них – это закон взаимозависимого происхождения. На относительном уровне он имеет всеобъемлющий характер и, являясь по сути эквивалентом закона причинности, находится в полном согласии с научным мировоззрением, где причинность – неотъемлемое свойство любой разумной физической теории.
Эта всеобщая взаимообусловленность интерпретируется в буддизме как пустота феноменов от их самобытия. Однако этим дело не ограничивается, и все понятия и концепции, которыми мы оперируем, также объявляются пустыми, не имеющими реального существования за пределами нашего ума. Можно сказать, что все они лишь наше идеализированное представление о реальности. Но в науке понимание Вселенной строится именно на основе таких понятий и концепций. Поэтому естественно спросить: можно ли обнаружить пустоту в буддийском ее понимании или какие-нибудь ее аналоги в фундаментальных понятиях, используемых при научном описании мира? Подобные вопросы, безусловно, задавались не раз, и я бы хотел начать с критического анализа некоторых аналогий, которые уже были предложены.
Одна из самых популярных и, можно сказать, классических аналогий – сравнение пустоты с пространством. В этом сравнении есть несколько аспектов. Прежде всего оно используется, чтобы проиллюстрировать неразрывность пустоты и проявлений, имеющих пустотную природу: так же как протяженность, с одной стороны, является неотъемлемой характеристикой вещей и способом их существования, а с другой – имеет смысл только при наличии и относительно каких-либо объектов, так и пустота присуща всем феноменам, и в то же время о ней можно говорить только в связи с этими самыми феноменами. Ведь пустота означает отсутствие самобытия у чего бы то ни было. Но если нет этого «чего-то», то и отрицание теряет всякий смысл. Эта идея выражается знаменитой фразой из «Сутры сердца запредельной мудрости» (Prajnaparamita-Hridaya-Sutra): «Форма есть пустота, пустота есть форма». Она указывает на неотделимость одного от другого и будет нести схожий смысл, если слово «пустота» заменить на «пространство».
Второй аспект сравнения пустоты с пространством опирается на наблюдение, что пространство в определенном смысле является необходимым условием существования объектов: если есть пространство, то есть и возможность для явлений феноменального мира. Оно как бы позволяет им происходить. Такова же и роль пустоты. Ведь если бы не она и феномены относительной реальности обладали неизменной и независимой сущностью, то никакие явления не были бы возможны. Во-первых, из-за независимости различных сущностей было бы невозможным их взаимодействие, а во-вторых, их постоянство сделало бы невозможным любые перемены. Так что нам очень повезло, что самобытие – всего лишь иллюзия!
Что же касается описанной аналогии, то стоит отметить, что она основана на достаточно наивном представлении о пространстве. Как мы сейчас знаем, пространство само по себе достаточно нетривиальный феномен. Оно неразрывно связано со временем, может быть искривлено, и эта кривизна может постоянно меняться. Собственно, это и происходит при передвижении любого объекта, не говоря уже о том, что вся наша Вселенная расширяется. Таким образом, это не статичное, а динамическое явление. Кроме того, понятие протяженности для материальных объектов становится плохо определенным на квантовом уровне. С одной стороны, все фундаментальные частицы рассматриваются сегодня как точечные и не имеют никакой протяженности, а с другой – из-за принципа неопределенности Гейзенберга их волновые функции, определяющие вероятность находиться в какой-то точке, всегда размыты по конечному объему. Наконец, возможно, что пространственное описание (и восприятие) явлений справедливо только в некотором приближении, в то время как, скажем, вблизи Большого взрыва, когда вся Вселенная была сжата до микроскопических размеров и эффектами квантовой гравитации нельзя было пренебречь, такое описание теряет всякую силу. Это означает, что вполне возможно, что даже наша Вселенная в какой-то период своего развития существовала «вне» пространства. Более подробно мы об этом поговорим в следующей главе, а здесь важно отметить, что это указывает на то, что пространство не так уж фундаментально, как можно было бы себе представить, и это кардинальным образом отличает его от пустоты в буддизме.
Другая широко распространенная аналогия – это ассоциация между пустотой и вакуумом в квантовой теории поля. Дело в том, что этот вакуум тоже очень непростая штука. Казалось бы, вакуум – это пустота в самом обычном понимании этого слова, отсутствие чего бы то ни было. Никакой материи, никакого движения. Полный ноль. Но в квантовой теории поля это не так. В ней вакуум заполнен квантовыми флуктуациями, которые заключаются в том, что происходит непрерывное рождение и аннигиляция элементарных частиц. Так как эти частицы после своего рождения моментально исчезают, то они называются виртуальными. В итоге получается, что квантово-полевой вакуум напоминает чем-то кипящую кастрюлю.
Можно было бы подумать, что это «кипение» всего лишь артефакт нашего описания квантовой реальности, а точнее, отсутствие адекватного ей формализма. Недаром тот формализм, что основан на виртуальных частицах, приводит к появлению бессмысленных бесконечностей в промежуточных вычислениях различных величин, и физикам пришлось придумать совершенно уникальную процедуру, которая называется перенормировка, чтобы они не появлялись в конечных ответах. Да и виртуальные частицы на то и называются виртуальными, что не наблюдаются, а значит, вроде как можно считать их несуществующими.
Но все оказывается не так просто. На самом деле эти, казалось бы, существующие только виртуально частицы приводят к реально наблюдаемым эффектам! Например, благодаря им существует эффект Казимира, который состоит в том, что на очень маленьком расстоянии друг от друга две зеркальные незаряженные пластины притягиваются. Несмотря на очень маленькую силу притяжения, несколько лет назад этот эффект был подтвержден экспериментально, и он означает, что у вакуума есть ненулевая энергия! Кроме того, иногда виртуальные частицы могут стать реальными. Так, именно этот феномен может лежать в основе объяснения удивительного факта, что черные дыры, которые существуют во Вселенной, и в том числе в центре нашей галактики, оказывается, испаряются. Более того, в теории инфляции, согласно которой на начальном этапе развития в истории нашей Вселенной был период, когда она расширялась с огромной (экспоненциальной) скоростью, именно он позволяет понять, как возникли все наблюдаемые структуры в виде звезд и галактик. Идея состоит в том, что благодаря экспоненциально быстрому расширению квантовые флуктуации вакуума превратились в реальные возбуждения физических полей, которые и породили в дальнейшем эти структуры.
Вот такой-то нетривиальный вакуум и сравнивается с буддийской пустотой. Так же как пустота, будучи отсутствием абсолютного существования, одновременно дает возможность всему проявляться на относительном уровне, так и квантово-полевой вакуум, хоть ничего и не содержит, но может приводить к реальным эффектам. На самом деле то, что здесь сравнивается, – это потенциальность, способность порождать проявления. С этой точки зрения, возможно, более уместно было бы сравнение вакуума не с пустотным, а с ясносветным аспектом абсолютной реальности, а еще более точно – с их неразрывным единством. Но так как вакуум уже изначально содержит в себе идею чего-то пустого, то вполне естественно, что он сравнивается именно с пустотой, а не с чем-то другим.
Однако мне кажется, что эта аналогия не совсем справедлива. Ведь вакуум – это всего лишь одно из бесконечного числа возможных состояний. Все, чем он выделяется, – это состояние с наименьшей энергией. Тогда почему мы говорим именно о нем, а не каком-либо другом? Очевидно потому, что вакуум подразумевается пустым состоянием. Используя буддийскую терминологию, можно сказать, что он пуст от материи. Но это не та же пустота, о которой идет речь в буддизме. Это простое отсутствие существования, тогда как буддийская пустота – взаимозависимость и отсутствие самобытия. Вспомните концепцию трех реальностей, в которой паратантра соответствует реально (хоть и не абсолютно) существующему, несмотря на отсутствие у него самосущности. Поэтому такая аналогия только искажает буддийское понимание пустоты, не отражая такие ее характерные черты, как всеобщность и взаимообусловленность, и в то же время привнося элементы вульгарного понимания, в соответствии с которым пустота – это не более чем пустое пространство.
Можно заметить, что в этих двух аналогиях пустота сравнивалась с явлениями феноменального мира, пусть даже и носящими глобальный характер. Но пустота сама по себе не явление. Скорее, она их свойство, их способ существования. А значит, и аналогии надо искать не с чем-то, а с тем, каким образом существуют различные явления и понятия в фундаментальной науке. Это сдвигает акцент с вопроса «что?» на вопрос «как?».
Взяв на вооружение такое понимание проблемы, я хочу представить читателю несколько наблюдений, показывающих, что, проникая все глубже в физическую структуру Вселенной, можно обнаружить, что стандартные объекты и понятия, используемые для ее описания, становятся все более размытыми, неопределенными и относительными. Конечно, им на смену приходят другие объекты и другие способы описания реальности, которые позволяют получать из физических теорий вполне определенные результаты, как согласующиеся с экспериментом, так и обладающие математической непротиворечивостью. Но в то же время то, о чем мы всегда думали как о существующем реально и объективно, независимо от нас и других субъектов, оказывается существующим только условно, по сути, не отличаясь от концепций, создаваемых нашим умом. Именно это мне и кажется настоящей аналогией буддийской пустоты, предлагаемой нам современной наукой.
— Сергей Александров. Из книги «Буддизм глазами физика».