Туристов и отдыхающих с Кавминвод часто возят на экскурсии в Приэльбрусье. Если ехать из Кисловодска, середина пути приходится на кабардинское село Малка. И на окраине, сразу после моста, справа торчит кафешка – малопримечательная забегаловка с высокими столиками для принятия пищи стоя. Обычно автобусы здесь останавливаются, граждане отдыхающие что-то перехватывают. Короче, прибывает очередная партия санаторных, среди них здоровый, добродушный русский парень, лет тридцати. Берёт борщ, пристраивается за столик к Паго – местному старику, собравшемуся в Нальчик и в ожидании транспорта решившему подкрепиться. А надо заметить, что у большинства народов Северного Кавказа общение с незнакомым человеком обязательным не является – ну, если ты не в горах. Поздоровался и хватит. Обычный поведенческий стандарт.
У русских нахождение в непосредственной близости друг от друга в течение времени, более продолжительного, чем подъём лифта, обязательно инициирует хоть какое-то подобие разговора. Молчать, как рыба об лёд, на расстоянии вытянутой руки от человека выглядит невежливым.
Вот этот парень стал за столик: «Здравствуйте, дедушка!». Паго – «Драсти!». И занимается своей кашей. Старичок, надо сказать, классический – френч, галифе, хромовые сапоги, каракулевая высокая папаха над складчатым жжённым и заветренным лицом. Рот – бритвенный порез, выдвинутая вперёд челюсть, серые камешки глаз и, естественно, трость, прислонённая к ножке столика. Улыбался один раз в жизни – когда взял на руки новорождённого племянника. Он вообще не собирается разговаривать. Ни с одним из членов собственной семьи. Тем более, с человеком, которого видит первый и последний раз в жизни.
Между тем парень ощущает дискомфорт. Вот, чтоб нарушить неловкое молчание, он дружески обращается к аксакалу. Самостийно заговорить со старшим – уже посягательство на его статус. К тому же – не с жизненно важным вопросом, а так сказать, с коммутационным посылом: «Что дедушка, вкусная манная каша?»
И – совпадение! Фатальное и роковое. «Мана» на кабардинском, на всех адыгских языках, как бы это поделикатней… В общем – гениталии. Ошеломлённый дед застывает с выкатившимися глазами и даже боится посмотреть на туриста. Он не верит, что вот так запросто, на ровном месте, его, ветерана 115 кавалерийской дивизии, могут столь нагло оскорбить. Этого быть не может. Однако, noblesse oblige, вдруг этот странный молодой мужчина действительно сказал что-то обидное; смолчать – принять позор.
Дед натужно, преодолевая сопротивление собственной шеи, разворачивается к соседу по столику: «Щто?!». Тот, не чуя опасности: «Спрашиваю, вкусная манная каша?». Паго, слегка подрагивая от закипающего холодного бешенства, шарит под столиком в поисках трости, вкрадчиво, тихо проговаривает: «Уэ-э, эсли мой каша мана, то твой борш – блят!» И бьёт палкой по голове туристу!
Бедный парень едва не теряет сознание. От бежит от старика, явно искусанного соответствующей собакой, уворачиваясь от ударов и блокируя их предплечьями. Они вылетают из кафе, закладывают пару виражей у автобуса, наконец, двое малкинских мужиков хватают Паго. Хватают они односельчанина, но предсказуемо наезжают на чужака – ясно, что-то отвратительное сделал, если солидный пожилой человек кинулся на него с таким остервенением.
Пассажиры автобуса наблюдают это. И пассажиры двух других автобусов тоже. Шум, гам, толпа, подскакивают свидетели. Все видели, как агрессивный дед неспровоцированно напал на бедолагу, вон кровь течёт! Наконец, эти туда, тот в свою сторону. Разъезжаются. Остаётся только один вопрос: туристы прочно усвоили, насколько кавказцы не любят русских?