Проша - лошадь, любящая поразмышлять о жизни. Она замирает на полпути, устремив взор куда-то далеко, за лес, за поле, стоит и думает. Прошенька до сих пор не осознала, как резко изменилась ее жизнь. Каждый день ей приносит новые впечатления, ощущения. Она не всегда понимает, как ей реагировать на происходящее вокруг, а потому, все больше наблюдает, присматривается, учится доверять.
...Больше десяти лет назад красавица Трость (так ее звали в прошлой спортивной жизни) тракененской породы блистала в соревнованиях по троеборью. Ее спортивная карьера складывалась отлично, хозяин был ею доволен. Ее хвалили! Ухаживали по-королевски: кормили отборным овсом, мыли лучшим шампунем, расчесывали самыми дорогими и новомодными гребешками. Она закрывала глаза от удовольствия, когда любимый хозяин почесывал шею. И, конечно же, она очень старалась.
Так шли годы. И все было неплохо до тех пор, пока хозяин не заметил, что лошадь его давно уже не та...
Три года назад 19-летняя Трость родила жеребенка. Жеребенок как жеребенок. Маленький, хорошенький, внешне очень похожий на свою мать.
-Ну, вот и смена появилась, - сказал хозяин, похлопав лошадь по крупу.
Она тогда возгордилась, так как подумала, что ее снова похвалили. Значит, она снова молодец! Значит, любимый хозяин простил ей поражение в прошлых соревнованиях. Ох, как он тогда расстроился! Сказал, что она старая, никчемная кобыла и не приходил к ней неделю. А Трость ждала, почти ничего не ела. Потом хозяин, конечно, пришел. И ухаживал, и чистил, и тренировал. Но разговаривал как-то по-другому, не так ласково, что ли…
Но когда родился жеребенок, хозяин снова стал прежним. В его голосе все чаще стали звучать теплые и ласковые нотки. Он угощал вкусным яблочком и Трость, и ее малыша. Потом стал чаще гулять не с двумя лошадьми, а только с одним – малышом. А Трость оставалась одна в деннике. Ее все реже и реже приглашали к их душевной и очень веселой компании.
И вот, наконец, настал момент, когда хозяин исчез из ее жизни навсегда.
Да, профессиональная спортивная жизнь лошадей жестока и беспощадна. Пока Трость приносила медали, она была нужна, была любима. А сегодня, у двадцати двух летней кобылы эмфизема (бронхиальная астма лошадей), которая была получена в результате срыва дыхания во время соревнований, а также, больные суставы передних ног, спина. Какие от нее медали ждать? Хозяин рассудил, на его взгляд, здраво. Жеребенок от хороших родителей должен вырасти в хорошую спортивную лошадь. Он будет таким же быстрым и ловким, как его мать. И, конечно же, таким же красивым. Сказано – сделано.
С букетом заболеваний, приобретенным во время спортивной карьеры, хозяин сдал ее в маленькую частную конюшню - на пожизненный постой. Жеребенка он оставил себе, чтобы воспитать из него нового чемпиона.
Здесь все было не так. И денник не такой, и манеж слишком уже маленький - не разбежишься. Да, ее кормили, давали лекарство, ухаживали. Никто не ругал, но и не хвалил. Потому, что ни ругать, ни хвалить было не за что. Трость вначале очень тосковала. И первое время каждую ночь во сне видела себя, побеждающую на соревнованиях, счастливого хозяина и маленького малыша рядом. Как они там, без нее? Вспоминают ли?
Она все чаще стала кашлять. Немного пробежится и кашляет, кашляет, кашляет. И выкашливает какую-то черноту. Хозяйка конюшни давала ей три раза в день микстуру, не сладкую и не горькую, никакую. Трость ее равнодушно принимала.
Периодически к хозяйке приезжали какие-то люди и, то привозили, то увозили лошадей. А к тем, что были на постое, обязательно приходили другие люди.
И только к Трости никто не приходил. К ней вообще мало, кто подходил даже из местных. А кому она нужна? Кататься на ней нельзя – спина и ноги не выдержат. Кашляет постоянно. Одни заботы.
А потом соседи по конюшни стали исчезать. Сегодня одна лошадь уехала. Завтра другая. Все больше и больше становилось пустых денников. И вот на всей конюшне остались Трость и черный мерин, хозяйка которого была на отдыхе на Бали. Именно поэтому мерин задержался на месяц - как только хозяйка вернулась, она перевезла свою лошадь в другую конюшню.
И осталась Трость одна. Теперь ее компанией на прогулке был алабай Сильвер. Это была любимая собака владелицы конюшни. Прогулка выглядела так. Трость выпускали из денника и она шла привычной дорогой в манеж. Туда приходил Сильвер. Ложился у забора и смотрел, как кобыла грустно бредет по кругу. Когда же прогулка заканчивалась, Сильвер провожал ее до денника и ложился уже рядом с ней. Он будто чувствовал, как грустно нашей Трости.
-…Да я не могу больше ждать! – раздавался громкий голос хозяйки по телефону. – Когда? Кто ее заберет? Я закрываюсь, понимаете вы? Закрываюсь! И уезжаю! Ну, сдайте ее на мясо, в конце концов. На покатушки она тоже не годится…Ну хорошо, пару дней еще подожду. Но только пару!
Однажды в конюшню приехал невысокий мужичок и девочка. Они совсем не были похожи на спортсменов-троеборцев или владельцев дорогих лошадей. Не было в них ни лоска, и горделивой осанки. Мужичонка посмотрел на нее, протянул руку и угостил яблоком. Девочка тихонько, явно побаиваясь, погладила по шее.
-Красавица!, - сказал он хриплым голосом. – Пойдем дочь, мамка заждалась уже.
А еще через день Трость взяли под узцы и завели в коневозку. Там, крепко привязав уздечку к поручням, повезли. Куда? Зачем? Трость не понимала. Ехали долго. Было очень душно и страшно.
...Когда красавицу Трость привезли к ее новому дому и вывели из коневозки, было уж поздно, черное небо искрилось звездами. Лошадка постояла несколько секунд, посмотрела вокруг, потом нагнула голову и стала, с жадностью, есть траву. Настоящую, зеленую, сочную! Она такого давно не видела!
Когда подняла голову, то увидела, что вокруг стоят какие-то люди. Был тут и тот мужичонка, что приезжал недавно. И девочка. И еще какая-то полная голубоглазая женщина. И двое пацанов – близнецов.
-Пойдем, дочка! Покажу тебе твой новый дом!, - сказал мужичок своим хриплым голосов, взял под узцы и повел куда-то вглубь двора. А там завел в просторный, свеже построенный денник, пахнувший сосной. На полу было насыпано много опилок. В углу для нее приготовили сено, в другом стояло ведро с водой. Дверь закрыли снаружи, и наступила темнота.
И с тех пор каждый новый день приносил Проше (так ее теперь звали) сплошные удивления.
Оказывается, кругом столько места - лес, поле, луга, где можно гулять и есть свежую траву! Не надо никуда бежать, чтобы угодить хозяину. Рядом находится много животных - собаки и кошки, козы и утки, куры и гуси. Все живут вместе в одном большом дворе, не ругаясь, не соревнуясь. Например, Проша теперь гуляет в сопровождении козы Маньки и собаки Герды. А спать к ней в денник регулярно приходят кошки и куры! И хозяин теперь не один - их сразу несколько: мужчина, женщина и трое детей. Кто кормит, кто расчесывает гриву, кто моет, кто болячки бальзамом смазывает, кто денник чистит. И все, почему-то, целуют в нос. Сначала Проша замирала от страха и удивления, когда полная голубоглазая и веселая тетка тянулась к ее бархатному носу, приговаривая:
-Иди, моя доченька, поцелую!
Постепенно Проше это стало нравится. И вот она уже сама тянула морду к своей новой «маме» и, когда та целовала, закрывала глаза от удовольствия. Надо же, как бывает!
Во время прогулки Проша долго смотрела вдаль, видимо, размышляла над своей судьбой. Она слышала, как мужичок разговаривал с соседом:
-Нет, навсегда взяли, на доживание.
-Для чего? Огород пахать?
- Да что ты? Нет, конечно! Ни для работы, ни для катаний. Нельзя на ней кататься – ноги и спина больная.
-Тогда зачем? Это уже уход, деньги. Зачем, если толку от нее ноль?
-Для того, чтобы она жила в любви и украшала нашу жизнь. Знаешь, когда просто смотрю на нее, или стрелки чищу, или гриву расчесываю, таким счастливым себя чувствую.
-Н-да, странная вы все-таки семейка, Ковалевы…От жиру беситесь…Лошадь для удовольствия завели…
Проша, услышав этот диалог, напряглась. А вдруг им надоест просто расчесывать гриву и кормить? И ее опять бросят и вывезут куда-нибудь?
А Ковалевы – Лиза и Михаил - лишь посмеивались над недалеким соседом. Да, они были не характерной для деревенской жизни, семьей. Не похожие, на остальных, жителей. Ковалевы переехали в деревню из большого города, когда у их старшей дочери Жени нашли астму. Они оба работали учителями в школе и о деревенской жизни знали только из телевизора. Когда вопрос о здоровье дочери встал очень остро, они, не долго думая, продали квартиру в городе и переехали в деревню с милым названием Липонька. Обжились, как не странно, достаточно быстро. Обзавелись хозяйством. Жена работала в сельской школе, муж – на тракторе. Через два года у дочери совсем прошла астма, а еще через год родились мальчишки-близнецы – Саша и Никита. В город их больше не тянуло.
Но жить в деревне и хорошо, и странно. Разнотравье, много птиц, ягоды, огромное небо над головой, просторы, поля и леса, много солнца, вкуснейшее козье молоко, загорелые, приветливые люди. Всё очень хорошо. Но есть вещи, с которыми Ковалевым было трудно смириться. Это то, как большинство деревенских жителей относятся к животным.
...В соседнем дворе на цепи сидел молодой кобель. Обычного беспородного дворнягу спасли дети почти год назад. Коробку со щенками бросили у почты, и неравнодушные дети принесли малышей домой. Двоих оставили себе, остальных шестерых раздали. Да, тут собаки сидят на цепи, редко у кого – в вольере. Дружок каким-то образом освободился и убежал на свободу. «Да вернётся он! Он всегда так – побегает и приходит», – махнула рукой его хозяйка. И действительно, Дружок бегал недалеко от дома. Но на второй день его нашли мёртвым под берёзой на окраине леса, в ста метрах от их дома. Собаку убили. Кто? Да кто угодно! Соседи, у которых он, возможно, украл цыплёнка. «К нам лиса наведалась, наверное, перепутали», – грустно сказала хозяйка. Перепутали? Где вы видели лису в ошейнике? Хозяева несчастного Дружка не пошли выяснять, кто поднял руку на их питомца, они его даже...не похоронили! «Он уже так пахнет, никто не может подойти!» – был ответ. Так останки собаки и лежали бы на окраине леса, если бы его не похоронили Ковалевы...
Другой сосед держал в загоне порядка двадцати диких кабанов, чёрных. Он их разводит для охотников. Любители лёгкой охоты приезжали к Николаю, платили 25 тыс. рублей и стреляли в кабанчиков. Но не в выпущенных в лес, а тут же, в вольере. Уезжали с добычей, довольные. Дикость ситуации ещё усугубляется тем, что хозяин кабанов держал впроголодь. Они были худые – кожей обтянутые кости... Кабаны с криком кидались на любой пучок травы, который им бросали через ограждение. С Николаем ругались соседи: «Зачем ты держишь их, если прокормить не можешь! Это же издевательство!» «Я их люблю...» – звучало в ответ. А недавно кабаниха с детьми каким-то образом убежала из-за ограждения в поле. А оттуда – в лес. А утром к Николаю заявился участковый с вопросом, а где лицензия на разведение кабанов и организацию охоты? Лицензии не было. Николаю пришлось свернуть свою лавочку и передать оставшихся кабанчиков в заповедник. Надо ли говорить, что ко всему этому приложили руку Ковалевы, пожаловавшись, куда надо в городе.
В общем, учительская семья была немного странноватая, по мнению местных жителей. Поэтому когда Ковалевы завели Прошу для удовольствия, соседи лишь покрутили пальцем у виска.
А Проша с каждым днем все больше доверяет Михаилу и Лизе. Все с большим удовольствием ходит гулять с хозяином и козами. Уже откликается на новое имя. И практически не кашляет! Ее астма тут прошла за три месяца.
-Я ж тебе говорил, что вылечим! Вон, у Женьки прошла астма на свежем воздухе, и у Проши пройдет!, - говорил Михаил.
А сегодня утром хозяйка Елизавета увидела, что Проша спит не одна. На лежащей в опилках кобыле сидело три цыпленка. У всех глаза были закрыты, в воздухе витали покой и умиротворение...