В послепраздничный день, 5 ноября 2023 г., на литературной встрече в чайном клубе «Мойчайру-Уфа» прошло довольно-таки вкусное обсуждение "Письма незнакомки" Стефана Цвейга» – вкусное, поскольку участники не забывали дегустировать отличные сорта улуна и шу пуэра габы. Вот некоторые мнения, которые сформировались и сформулировались во время прочтения и обсуждения книги у меня и у моих коллег по клубу.
Заключительным абзацем новеллы автор пытается настроить читателя на «верное» понимание рассказанной истории, на свой собственный посыл, вложенный в текст: до сих пор равнодушная, зачерствевшая душа баловня судьбы беллетриста Р. распахивается для другого мира благодаря письму незнакомки, взволновавшему его. Он вдруг ощущает дыхание смерти и дыхание бессмертной любви. Его внутренний мир меняется, и он воспринимает ушедшую жизнь как бесплотное видение, как далёкую страстную музыку. Но «ушедшая жизнь» – это не только жизнь незнакомки, это и его жизнь, в которой, возможно, не случилось самого главного.
Он наконец замечает, что впервые за много лет в его день рождения на столе нет белых роз. Раньше он даже особо не задумывался, от кого они. Какое это имело значение?
Белые розы – символ чистоты и вечной любви, и вспоминаются строчки Сергея Есенина:
Дар поэта – ласкать и карябать,
Роковая на нем печать.
Розу белую с черною жабой
Я хотел на земле повенчать.
Незнакомка была в душе поэтом и романтиком, а Р. – приземлённым прозаиком-беллетристом, то есть герои изначально разные. Разве могли они понять друг друга? И вдруг подумалось: о чём, интересно, мог писать беллетрист, не знающий высокой любви?
Р., не ведая того, стал для незнакомки символом, заключающим в себе смысл её существования, – образом идеальной жизни, образом идеального мужчины. Можно ли его винить в этом? Нет, конечно. Как и в том, что каждый имеет право на свой выбор, пусть даже и ошибочный.
Возникает проблема, а проблема – это всего лишь противоречие, которое надо решить. Барьер, который следует взять. Беда незнакомки в том, что она не решает проблем и не строит свою жизнь.
Если уж говорить о выборе, то любая суперпопулярная личность, подобная Р., может быть окружён тысячами таких незнакомок. Но это не значит, что все они для него судьбоносны. Тем не менее есть тысяча возможностей реализации жизненного квеста, но приходится выбирать только один путь. Не факт, что он будет самым правильным. Значит ли это, что стоит сожалеть о 999 других возможностях?
Случай не есть закон и не есть правило, хотя хаос, казалось бы, как раз для того и существует, чтобы устанавливался порядок. Представьте себе, что тысячи сперматозоидов устремляются к одной цели, и повезёт только одному. Что это, закон или случай? Кто родится благодаря суперудаче одного из претендентов? Что если мир приобретёт злодея и потеряет гения в результате случайности или даже действия природного закона?
Люди, созданные друг для друга, способные понимать друг друга, должны быть вместе, но этого чаще всего не происходит, потому что они разделены временем и пространством. Тогда, возможно, в мире работает другой закон, более существенный. И, возможно, он имеет более общий характер. Или же действует не один закон, а сразу комплекс законов.
В начале этого рассуждения я отметил, что намерение автора прочитывается в концовке новеллы, но тем не менее сам текст рождает множество трактовок. Опять перед нами стоит проблема выбора. И разве выбор одной трактовки отказывает другим в справедливости?
Если за любым выбором стоит закон или комплекс законов, то изменение условий во времени и пространстве неизбежно приведет к другому результату, к другому выбору. Это эффект бабочки, как в рассказе Рэя Брэдбери «И грянул гром».
Как тут не вспомнить историю, когда при наличии комплекса объективно существующих законов и нескольких вариантов для разрешения накопившихся противоречий обществу предлагается только один выбор. И избранный путь с позитивным набором исторически важных для развития элементов и качеств одновременно лишает то же самое общество других не менее важных элементов и качеств. Вспомните для примера историю России начала XX века, вспомните, за что голосовали и что поддерживали в 1990-е годы. Победы, успехи, разочарования и потери – это всё результаты нашего выбора.
И тут приходится отметить, что жестокость жизни в том, что в ней есть правило одного единственного выбора, который несправедлив по отношению к другим выборам. И в этом плане любой выбор будет всегда ошибочным. Значит ли это, что человечество обречено идти по ложному, ошибочному пути? Нет, здесь слово «ошибочный» имеет скорее терминологическое значение, ошибочен путь лишь в том смысле, что заключает в себе ещё не полностью раскрытую, неокончательно сформулированную, недостаточно выраженную идею в силу отсутствия необходимой практики, нового опыта.
Тем не менее человечество развивается от ошибки к ошибке. Наука развивается от одной ошибочной теории к другой ошибочной теории. И по-другому пока не получается. Возможно, придуманная людьми компьютерная игрушка призвана как-то компенсировать жестокость единственного выбора. Неслучайно в ней персонаж имеет возможность прожить несколько жизней и менять гибельные решения, обретая при этом бесценные навыки.
Не факт, что беллетрист был бы счастлив с незнакомкой в семейной жизни. Не факт, что она была бы счастлива с ним. Скорее всего, они оба были бы несчастны. Почему? Потому что с обеих сторон я не нахожу созидания – движения в сторону семейной жизни, они оба плывут по течению. Она в ожидании его решительных поступков. Он в полном неведении о ее ожиданиях.
Беллетриста Р. устраивает его образ жизни. Он не обязан любить незнакомку, даже если она страстно влюблена в него. Как мы, читатели, можем отказать ему в праве на иные предпочтения? Значит ли это, что Р., да и мы с вами, чаще всего выбираем по принципу «нравится / не нравится», как дилетанты, в силу более или менее развитой интуиции? Да, именно так.
Путь ожидания, избранный незнакомкой, оказался ложным, и она гибнет. Виноват ли в этом герой рассказа? Есть лишь отстраненное, неподтвержденное мнение, скорее авторский намек для читателя, что Р. был не прав. Но это мнение весьма субъективно. Многие читатели не захотят согласиться с ним. Любовь незнакомки истинна и непоколебима лишь для нее одной. Стоит лишь сменить ракурс видения, и оценка будет другой.
Вот что смутило в незнакомке: если ты действительно любишь, то зачем огорчать любимого сообщением о своей смерти, о смерти сына, которого он никогда не знал, известием о непрошеной любви? Пусть так и остаётся в неведении, пусть и дальше любимый человек живёт счастливо. Что за эгоизм? А с другой стороны, все мы хотим, чтобы хоть кто-нибудь нас понял, не часто, ну хоть разок.
Незнакомка почему-то считала, что жизнь Р. принадлежит ей, и страстно желала, чтобы и её жизнь принадлежала беллетристу. Этого не случилось хотя бы потому, что противоречие не было общим, оно находилось лишь в ней самой, в её голове, а потому и решить его могла лишь она сама.
«Ты был всем для меня, – говорит незнакомка, – всей моей жизнью». Она идентифицировала свой внутренний мир с его миром. Или иначе: он стал выразителем, символом, знаком её высокого отношения к миру, к жизни, которая разительно отличалась от жизни людей её круга – отвратительных, злых, сварливых соседей, которые и сами были бедны и ненавидели бедность вокруг. Вероятно, незнакомка увидела в беллетристе способ изменения собственной жизни, возможность с его помощью выбраться из того мрачного мира, в котором до сих пор находилась, – способ реализации своих идеальных представлений.
Беллетрист, как представитель иного мира, к которому она стремилась, связался в её голове с миром богатства, необычайности и тайны. И ещё одна мысль крепко засела в её сознании – то, что она никогда не будет принадлежать этому миру, он для неё недоступен. То есть преодолеть своё собственное внутреннее противоречие незнакомка была не способна.
Сложившийся, обожествлённый образ беллетриста окостенел в её восприятии: он никогда не менялся, «словно годы не оставляли на нём следов». К тому же образ сложился двойной, двухуровневый, внутренний мир беллетриста представлял собой загадку, тайну бытия, которую можно разгадывать бесконечно. Поэтому-то Р. казался ей таинственным, привлекательным и непостижимым.
Незнакомка решила, что страстное любопытство и есть любовь. Она ошиблась. На самом деле она любила не беллетриста, а тот идеальный образ, который сама же и создала. Разочарование не могло не последовать, и означало оно крушение вожделенного романтического мира, а в ином мире она жить не могла.
Увы, так часто бывает. К примеру, мальчик и девочка любят друг друга и клянутся в вечной любви. Мальчик уходит в армию и вдруг узнаёт, что его любимая вышла замуж за другого. Мальчику не остаётся места в мире, который он сам же и создал в своих мечтах, а другого он не знает и знать не хочет. Проблема кажется ему неразрешимой, и в отчаянии он стреляется. Как это страшно, когда весь твой мир заключается в другом человеке! Переживали ли вы такое? Боюсь, что да. Мне, по крайней мере, случалось, и я представляю, какое это тяжёлое состояние.
Эгоизм любящей женщины зашкаливает: ласковый взгляд беллетриста должен быть обращён только на неё, но не на остальных женщин. Разве такое возможно для беллетриста, который играет в свете роль галантного кавалера? Это ещё одно противоречие, реальность, с которой столкнулась незнакомка. Реальность, которая далеко расходится с идеалом и уязвляет собственнические чувства.
«Никто не любил тебя с такой рабской преданностью, – утверждает незнакомка. – Я хотела жить только тобой». Откуда взялась такая уверенность? Только из болезненного себялюбия, результат эгоизма. По сути, этой фразой она упрекает Р: ты был обязан жить со мной. Но является ли рабская преданность проявлением человеческой любви? Не нравится мне слово «рабская», поскольку любовь – творческое и созидающее начало в человеке. По крайней мере, надеюсь, что это так. Спасибо Эриху Фромму за поддержку этой мысли.
Незнакомка приходит к беллетристу как в божественный храм и служит ему как богу, словно монашка, чья душа становится Христовой невестой. Судьба незнакомки – быть всю жизнь неузнанной своим богом. И в этом заключается трагедия. Но ведь бог незнакомки не узнал её, потому что таковым не являлся, он был лишь символом, заместителем её бога. Она молилась на икону, и ждала, что икона узнает её? Это невозможно, узнать молящегося может только сам бог.
«Мудр только тот, кто покорился своей судьбе», – говорит незнакомка. Но душа её сопротивляется этой рабской покорности. Она страдает, и час искупления, по её мнению, всё окупает. Мои коллеги по клубу обратили внимание на то, что незнакомке нравится страдать. Благодаря страданию и жертвенности она предстаёт в собственных глазах благородной и возвышенной дамой, соответствующей своим поэтическим идеалам.
Пережив разочарование, она обвиняет бога, сделавшего бессмысленной перенесённую ею муку. «Я обвиняю не тебя, а только бога», – пишет она беллетристу. И это незнакомка ставит себе в заслугу? Обвинять в подобной ситуации можно только её саму.
Образ Р. тождественен самой незнакомке, и она не может его разрушить, не уничтожив саму себя. (Почитайте об этом в «Психологической топологии пути» Мераба Мамардашвили.) Закостенелость её сознания противоречит движущейся материи, вечно изменяющемуся миру. Это противоречие не было устранено и привело к трагедии.
Человеческий мозг, слава богу, обладает гибкостью, способностью изменяться для решения важных жизненных проблем. Может быть, проблема в том, что обладая такой уникальной способностью, человек ею не пользуется? Разве допустимо при гибкости мозга иметь негибкое мышление? Это возможно лишь при отсутствии соответствующих навыков, вызванном чем угодно – ленью, рабской покорностью тому, что принимаешь за судьбу, безответственностью и многими другими причинами. Поэтому закончу так: развивайте в себе навыки гибкого мышления. А для этого читайте интересные книги, тренируйтесь в мышлении и решайте самые сложные проблемы: любое противоречие существует лишь для того, чтобы вы могли его решить.
Всем-всем приятного чтения!