На выставке художников «сурового стиля», о которой мы писали вчера, нам понравилось многое. Но были две работы, которые, пожалуй, перекрыли почти все остальное – «Натюрморт в бордовом» и «Изгнание» Павла Никонова (род. в 1930). Даже на фоне других «суровых» мастеров 1960-1980-х, которые не хотели нравиться зрителю, эти картины выглядели вызывающе. Подписи под ними указывали, что написаны они в конце XX века.
К этому времени Павел Федорович уже давно отошел от манеры, принесшей ему сначала брань Хрущева, а затем широкое признание. «Рыбаки», «Геологи», «Наши будни» - все это было талантливо, но, как нам кажется, слишком напоминало других художников «сурового стиля». Чтобы стать собой и найти собственную, очень цепляющую манеру, Никонову предстояло пережить творческий кризис.
Преодолеть его помогла деревня Алексино Калязинского района Тверской области. Здесь он приобрел дом, построил мастерскую и работал большую часть года. «Всё, что вижу вокруг себя, то и рисую. В деревне восприятие острее и проще, чем в городе. Небо и земля, а на ней человек со своими проблемами», - говорит художник.
Так начался новый Никонов, о котором отлично сказал автор «живого журнала» ithaca-66:
«А потом появляется совсем другой художник Павел Никонов. Который долго смотрел на старые иконные доски - и что-то понял про цвет и свет. Понял, как два цветовых пятна могут сделать всю картину. Понял, как из небытия проступает свет. Как один яркий мазок делает монохром цветным».
А нам вспомнилось глубокое рассуждение читателя нашего канала Михаила Эльберга, который так рассуждает о живописи позднего Рембрандта:
«Рембрандт первый из живописцев, эмансипировавших самоё живопись и "очистивших" её от ненужной театральности и сюжетности. Наверное, можно сказать, что то, к чему он пришёл - это просто чистая живопись».
Мы не сравниваем масштабы дарований двух художников, но вектор их поисков, на наш взгляд, единый: не порывая с фигуративностью, уйти от многословного искусства.
А вы что думаете?
