Усадьба заросла хвощем И папоротником. Все, что руки создали И любили глаза, Все - пыль, Одно движение маятника, Которое не увидеть, ни осязать. Вино в подвале Превратилось в уксус Задолго до того Как истлели бочонки. Секс, эпос, пафос - Все это мусор, Ставший плесенью, В свою очередь обреченной. От хозяев усадьбы Осталось немного. И это немногое будет медленно Поглощать Болото. Змеи и жабы Облюбовали осоку. Грядут великие царства рептилий Эпохи хвоща...
Усадьба заросла хвощем
И папоротником.
Все, что руки создали
И любили глаза,
Все - пыль,
Одно движение маятника,
Которое не увидеть, ни осязать.
Вино в подвале
Превратилось в уксус
Задолго до того
Как истлели бочонки.
Секс, эпос, пафос -
Все это мусор,
Ставший плесенью,
В свою очередь обреченной.
От хозяев усадьбы
Осталось немного.
И это немногое будет медленно
Поглощать
Болото.
Змеи и жабы
Облюбовали осоку.
Грядут великие царства рептилий
Эпохи хвоща...