Как Слон священника убил. 2

Предыдущая глава

Слон с тревогой посмотрел во тьму камеры, где кто-то громогласно требовал от него рассказать свою историю. Он послушался, потому что чувствовал, что в этой исповеди может крыться его спасение:

— Внешность – отражение души, — начал он. — Но бывают исключения. Я никогда не ел больше остальных, да и двигался немало. По какой-то причине кости мои продолжали расти, жира и мяса на них становилось все больше. Я принял этот недуг, как испытание от Всевышнего. Слоном меня прозвали еще в детстве.

Это прозвище мне нравилось – доброе животное, но свирепое, если тронуть его семью. Однако для принятия себя мне понадобилось немало времени – все мое детство ушло на построение стены от людских насмешек. В детстве их, кстати, намного больше, чем во взрослой жизни. Дети честнее и соответственно более резки в высказываниях. Да и наше восприятие совсем иное. Взрослые обычно не выслушивают внимательно детские жалобы на сверстников.

Они смотрят на них с высоты прожитых лет и не понимают, что для ребенка все его переживания – это весь мир. Вы помните, как комплексовали в детстве из-за того, что сейчас кажется ерундой? Старшие должны стараться сделать нас уверенными в себе, чтобы как можно меньше зависеть от чужого мнения. В этом их задача, а не в снисходительных насмешках над проблемами маленьких. Мне в этом плане упрекнуть своих родителей не в чем – они умерли, когда я родился.

Меня передавали от одного детского дома в другой. Было непросто, как, впрочем, и другим сиротам. Жизнь моя не была сложнее многих других. Я благодарен Господу за каждый сделанный вздох. А главное – он свел меня с ней.
Ее звали Легия, дочь известного священника Патрика, поражающая своей красотой и умом. Все парни мечтали о ней. Встретить ее – было лучшей наградой за годы упорного труда в школе, в результате которой я поступил в тот же престижный университет, что и она.

Первые дни учебы в семинарии не отличались от школы – те же издевки и шутки о моем весе, особенно в столовой. Но в свои восемнадцать я уже давно принял себя. Их слова задевали меня не больше, чем если бы они смеялись над тем, что у меня два глаза или пять пальцев на руке. Я не отвечал им. Я ведь Слон. Нужно очень постараться, чтобы вывести его из себя. Но если ты тронешь то, что ему по-настоящему дорого, его не остановить…
– Можно присесть? – Чей-то голос отвлек меня от моих мыслей.

Я поднял глаза и поразился увиденному. Улыбающаяся Легия стояла передо мной с подносом в руках. Рядом с ней стояла Гретхель, ее подруга. У меня прям челюсть отвисла.
– Конечно, прошу, садитесь! – Ответил я, приложив все усилия для того, чтобы голос был сдержанным.
Я бросил взгляд на парней, которые только что смеялись надо мной. Надо было видеть их лица!
– Как тебя зовут? – Спросила она.
– Все зовут меня Слон.
– Ну, нет. Так я тебя звать не хочу, – ответила Легия, наморщив лоб.
– Прошу, называй меня Слон. Знаю, это странно, но я привык к этому имени, оно мне нравится.

– Родители дали тебе имя, а ты зовешься другим? – Спросила Гретхель. – Это и в самом деле странно.
– Родители не успели дать мне имя, – ответил я. – Их убили, как только я родился.
– Какой ужас, – прошептала Гретхель. – Я прошу прощения за свою глупость. Но, если не секрет, за что же их убили?
– Мать обвинили в незаконной близости с моим отцом, – ответил я. – На самом деле она была его женой. Просто они не желали венчаться в местной церкви, потому что не были согласны с тем, что она проповедовала. Брак вне церкви считается незаконным в наших местах до сих пор. Потому ей позволили родить меня, а потом убили.

Гретхель закрыла рот рукой. Легия молчала. На глазах ее были слезы.
– Я не виновата, что мой отец – священник. Он прилагает все силы, чтобы поменять их варварские законы, – прошептала она. – Законы местной церкви не имеют ничего общего с истинной религией.
Я был сражен. Она осудила тех, кому принадлежала огромная власть в этом городе, лишь для того, чтобы поддержать меня. Если бы она только знала тогда, к чему это ее приведет…

Продолжение следует