Даже среди советских, то есть близких и понятных мне сюжетов, есть такие, которые остались для меня загадкой, и это вовсе не заумь какая с аллегориями. Обычное, бытовое кино.
Допустим, производственная драма «Никогда» (1962), снятая Владимиром Дьяченко и дебютантом Петром Тодоровским по сценарию Георгия Поженяна, очень популярного автора и, что называется, типичного шестидесятника.
О чём речь? На крупный судостроительный завод прибывает новый директор – Александр Иванович Алексин. С первых же минут, нет секунд, мгновений мы видим, что он …плохой человек. Просто ужасный! От-вра-ти-тель-ный.
Вся его плохость заключается в требовании делать всё, как положено – в быту, на производстве, на отдыхе. Он чёток, как прямая линия, как закон, как некое правило. Кстати, именно таковы главы западных корпораций. Другим типам на верхотуре не выжить.
Расставляются маркеры – так, он потребовал, чтобы собака соседа – также одного из руководителей производства Шанько (Пётр Горин) жила в конуре, а не в доме. Меня этот момент покоробил - я бы такую овчарку не выставила за дверь, но... на это и было рассчитано, чтобы маркировать Алексина, как гада.
Тут показана очень важная деталь – даже большой начальник в 1920-1960-х годах мог обитать в коммунальном жилище. У Алексина – очень красивая жена Ирина (Нинель Мышкова). Они оба 1926 года рождения, но жена выглядит сильно моложе.
У неё – гуманитарное образование, и она тяготится тем, что не может реализоваться, как искусствовед, а в местном краеведческом музее все вакансии заняты. Она не фифа и не капризница, но ...тоскует.
Итак, новый директор сразу же берёт всех в оборот – сходу наказывает лучшего сварщика, за то, что после гудка продолжил играть в домино. Точнее – увольняет. Резко и без сантиментов, без разговоров и предупреждений.
За того гениального сварщика приходят ходатайствовать все – бригадиры, инженеры, общественники. Всё впустую. Алексин – это непробиваемая стена. Однако он произносит важную фразу:
«Я могу простить всё, даже ошибку в работе, но не могу простить неуважение к ней». Разумеется, наказание чрезмерно и – жестоко. Надо бы выговор, лишение квартальной премии, снятие с доски почёта.
Но все в курсе, что «именитые пролетарии», чьи портреты украшали городские стенды, часто превращались в заносчивых гордецов и вели себя, как баре - тому пример кинолента «Рядом с нами» (1957), где явлен токарь-звезда, которому типа «всё можно», и он распоясывается окончательно.
И здесь такая же ситуация – парень сначала игнорирует правило, а потом – …что? Начнёт уходить пораньше - приходить попозже? Или выпивать у станка? Или заводить романы без обещания жениться? Всё ж доступно принцу!
Алексин, уволив супер-сварщика, показал, что большое дело не терпит огрехов. Никаких. В 1960-х это считывалось однозначно – директор формировался и выковывался в сталинские времена, когда сажали выпуск некачественной продукции, а начальников иной раз смещали …путем расстрела. Всё трактовали, как саботаж и вредительство.
К слову, Алексин реально помогает людям – почему-то все окружающие забывают, что он распорядился дать комнату парню и девушке, чтобы они наконец-то создали семью; что он направил Ниточкина (Валерий Носик) учиться на сварщика, ибо увидел в парне хороший потенциал, сочетающийся с энергией.
Чем плох директор? Не чуток? Не входит в положение, когда такой вход – это начало деградации всего процесса? У такого Алексина не может быть любимчиков, а именно «свои люди», как вид, и …уничтожили в конечном итоге советский мир.
Герой Евстигнеева никогда не сделал бы послабление тому, кто виноват – пусть даже самому себе. А так-то он – хороший мужик и …джазмен в душе. В одной из сцен от профессионально отбивает ритм вилками. Наверняка, в юности хотел играть в бэнде. Но судьба распорядилась иначе.
И нам демонстрируют корабли 1949-1961 годов, построенные при участии Алексина. Это – гордость и честь. Однако же в 1960-х все бредили «человеческим фактором» и славили демократичных начальников, одетых в ковбойки и похлопывающих по плечу с обращением: «Привет, старик!»
Началось это неплохо, а финализировало …развалом всего и вся. И да, эстетная супруга уехала от мужа в Ленинград, так как сочла, что он её не любит. Ох, уж эти дамы! Сначала ищут себе настоящих мужиков, у которых есть твёрдые убеждения и своё место в жизни, а потом начинают скучать и активно требовать эмоций.
Выходила бы замуж за коллегу-искусствоведа, бродили бы, держась за руки и цитируя Витрувия, Вазари и Вёльфлина. Ан нет – вышла замуж за технаря, отдающего себя производству. Он не бухает и не гуляет – какой ужжжжжасный муж! Никаких бурных сцен, истерик и встрясок!
И задерживаясь на службе, он точно …сидит за рабочим столом, а не в ресторане с секретаршей. И секретарь-то у него - строгая дама, а не раскудрявая молодуха с заигрывающей улыбочкой.
И чем всё завершилось? Даже на спуске корабля, где по идее Алексин – главный участник торжества, босс чувствует себя одиноким и ненужным. И это «никогда» - это о том, что его не примут, не полюбят, не оценят в современных условиях.
Негибкий руководитель, будь он хоть сто раз крутейшим профи - обречён? А ведь это ужасно. Это - провал. Это - скатывание в никуда. Примечательно, что всё тот же Евстигнеев через пару лет снимется в роли такого же героя, но в комическом обличии...
P.S. Да, я не просто так в самом начале упомянула топ-менеджеров крупнейших западных фирм. Дескать, они были именно такие - непреклонные, жёсткие, без панибратства. Главное для них - прибыль и честь возглавляемой компании.
Так вот, пока мы здесь искали подход, носились с передовиками-звёздами, позволяя им садиться на голову, осуждали начальника-бяку за неулыбчивость, они там ...опередили и по сути экономически уничтожили социализм.
Zina KorZina (c)