Хороший рассказ Синичкина в Новой Литературе. Есть вещи, смиряться с которыми - плевать себе в душу. На днях был в аптеке, толпа бедных стариков и старух тянутся к окошечку фармацевта с льготными рецептами. Кругом шум, плач, ругань. Оказывается половина рецептов выписана не "по закону" - букву не ту доктор написал или цифру. И этих полуживых людей гонят обратно в поликлинику переписывать рецепты. Великая держава...великая...Но за букву в рецепте старика во гроб. Да. Это не раздражение мнительного человека, нет, это жизнь, которая может оборваться из-за пустой буквы - дух над буквой - это, видно, не про нас, православных и великих. (Ю.М.)
А вот цитаты из рассказа: "Мама поехала за трамадолом: онколог обещал выписать, когда станет «совсем плохо». Зазвонил телефон:
– Привет, – раздался в трубке мамин голос, уже уставший, – угадай.
– Не хотят выписывать?
– Нет, хотят, бланков нет. Там нужны специальные бланки, а они закончились. Привезут только в четверг.
– Три дня?
– Ага. Вот я им говорю: какой четверг? Он бы эту ночь пережил, а вы – четверг. Короче, врач договорился с кем-то в другой поликлинике, у них есть бланки. Поеду туда. Сходи, пожалуйста, проверь деда – дышит ли?
– Да какая разница?
– Если не дышит, то ехать мне уже незачем.
Я спустился в комнату деда. Запахи мочи и 2-ноненаля въелись в обои, напитали морщины постельного белья, просочились сквозь гардеробные швы и сверхтонкой плёнкой осели на телевизионный экран. Дед лежал с закрытыми глазами. Присмотрелся. Одеяло на груди слегка поднималось и тут же опускалось. Точно не умер. Оглушительно работал телевизор, застрявший на каком-то общественно-пропагандистском ток-шоу. Ведущие вопили, что «всё очень хорошо», и вновь рассказывали, что в стране собрали рекордный урожай зерновых, запланировали постройку какого-то завода в Волгограде или Владимире, а восемьдесят три процента россиян, по данным социологических исследований, полностью удовлетворены качеством медицинских услуг, пока «к примеру, в Швеции нужно месяц ждать, чтобы попасть к обычному терапевту».
Я написал маме, что дед дышит. Она прислала в ответ «спасибо». Спустя пару часов набрала вновь. В голосе шелестели слёзы:
– Ну и что ты думаешь? – произнесла она сквозь помехи. – Отсидела я час с лишним в этой поликлинике, пришёл наконец-то врач, да, выписал рецепт, поехала с ним в город. Захожу в аптеку при больнице, а они мне протягивают его обратно. Неправильный рецепт.
– И что с ним не так?
– Там, где указывается дозировка, он миллиграммы и миллилитры написал по-русски, а требуется по-английски... или на латыни, чёрт его знает. А, и «трамадол» написал через «о» – «трамодол». Я на них уже орать начала. Они удивляются: «А что вы на нас кричите? Это же вы рецепт с ошибкой принесли». Я? Да? Кричу: «А почему у вас врачи не знают, как заполнять эти долбаные рецепты? Я что, сама его составляла?» Ты же меня знаешь – я к заведующей пошла. Говорю, он же здесь, в этой самой больнице, лежал, здесь на учёте стоит как онкологический больной. Начали искать карту. Нет. Потеряли. У них очередной переезд был – часть карт посеяли неизвестно где. Побежала в кабинет к онкологу, а его нет. Не сегодня нет, а вообще. Уволился. Плюнула на всё, возвращаюсь в поликлинику, пусть отменяют этот рецепт и выдают новый. Словом, у меня к тебе та же просьба: проведай его. Вдруг мне нет смысла жопу рвать?"
И в финале самое трогательное: Дед умер в 20:59. За минуту до громогласного въезда на экран заставки программы «Время». Андреева анонсировала взрывы под Киевом, аресты изменников в Севастополе, развитие медицины, строительства, промышленности и транспорта на Сахалине, а мама держала зеркальце перед иссохшим дедовым лицом.
