Диме видимо было сложно вспоминать это, он отхлебнул чаю и передохнул. Я глянула на его лицо, чтобы посмотреть на его реакцию на собственный рассказ. На лице было нарисовано все, и отвращение, и ожидание, и желание помочь, и очень много других эмоций. Внутри Димы происходила революция, вызванная воспоминаниями четырёхлетней давности. Значит до сих пор он находился в том далеком ужасном городке. А может даже до сих пор любил эту девочку Лизу и сильно хотел ей помочь? Но я в тот момент никаких эмоций типа ревности не испытывала. Я в очередной раз испытывала уважение к этому человеку или врачу. А рассказ продолжался
- В проеме двери стояла маленькая худенькая женщина. Это была мать Лизы. Ты не поверишь , я даже не запомнил, как ее зовут, потому что все мое внимание было сконцентрировано на окружащем меня мире. Это был самый отвратительный мир, из тех, которые я видел. Лиза с матерью даже не обнялись после долгой разлуки. Я тоже это отметил. Мы прошли то ли в прихожую, то ли в коридор. Оштукатуренные стены побелили буквально вчера, значит нас ждали. Но ситуацию не могла исправить какая то известка. Из всех углов здесь вопила нищета.
В глубине коридора стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, с широким лицом и коротко подстриженными волосами. По возрасту он подходил в отцы. Лиза поприветствовала его, и я понял, что был прав. Меня пригласили за стол. А я хотел убежать оттуда и забрать с собой Лизу, чтобы она этого никогда не видела. Что то мне не нравилось в этом мужчине, и я не мог понять что меня напрягает. Внутренний голос просто предостерегал меня от чего то. Но в тот момент я еще не понял от чего. Но когда пошел мыть руки к умывальнику на кухню, и, убедившись в том, что никто за мной не следит, спрятал деньги в носок, оставив в бумажнике тринадцать рублей.
На столе стояли картошка вареная, посыпанная укропчиком, селедочка под лучком, какая то моченая ягода, салат из черемши, и в отдельной тарелке красовалась тушенка , пережаренная с луком. Хлеб-соль, так сказать. И этот стол украшала бутылка водки. Я тогда уже был алкашом, и в запое мне было все равно чем закусывать. Но тот стол, и та нищета, меня вывернули наизнанку. Какая водка? Вы живете в помойке! Вы это понимаете? В общем между мной и родителями Лизы сразу выросла стена. Я смотрел на замученную женщину в застиранном платье, на мужика, который потирал руки в предвкушении выпивки , и не хотел верить в то, что эта девочка, их дочь.
Пить я отказался. Зачем мне проблемы в чужом городе? А ел только картошку, сильно надеясь на то, что она хранилась не в подвале этого дома. И я, на фоне этих стен и этого стола выглядел лондонским денди. Все наконец то встали из за стола, и пошли типа в залу. Ешкин же ты кот! Единственное , что меня подкупало в этом доме, чистота. И я понимал, что это заслуга Лизиной матери. Заслуг отца видно не было. А вот выпить он любил. В поллитре, которая была рассчитана на двоих, осталась рюмашка, размазанная по дну. Силен. И пьяным он не выглядел. Привычное занятие видимо, и очень любимое.
Конечно мы познакомились и разговаривали, не помню о чем. Но я был в вечном напряжении. Я ждал чего то гадостного от них. Да и будущий тесть находился в каком то ожидании, я это чувствовал. Если бы не Лиза, и не мое воспитание, я бы не стал там засиживаться. Я бы ушел через час. Очень мне неприятна была эта компания, и я дал себе зарок, что встречаюсь я с ними первый и последний раз. Не надо мне таких родственников , а моим детям не нужны такие бабушки и дедушки. Подумать только, я мечтал о том, что Лиза нарожает мне детишек!!! Пацанчик глупенький.
Но истерика у меня началась, когда нам сказали, что нам приготовили постель и показали ее. Самодельный топчан, на котором лежал матрац ,наверное оставленный первопроходцами этого края, застеленный белоснежным отпаренным сто раз бельем. Кто сказал, что я хочу здесь ночевать? Такая странная мысль даже не приходила мне в голову. И когда я смотрел на это убогое ложе, я понимал, что ночевать буду где угодно, только не здесь. Поэтому я сообщил, что я забронировал гостиницу на привокзальной площади, хотя даже не знал, есть там она, или нет. Видимо была , раз все поверили, и не стали меня отговаривать.
В общем , впечатления от знакомства были яркими и незабываемыми. Если бы я был художником, даже сейчас, несколько лет спустя, я влегкую запечатлел то жилище, так четко оно мне запомнилось. А еще запомнился мусор под окнами. Люди, вы же здесь живете, неужели трудно это убрать? А может им это нравилось. Выяснять я это не стал, потому что дал себе обещание никогда в жизни не посещать это место и этих людей.