Эй, не стойте слишком близко —
Я тигрёнок, а не киска!
Нет нужды углубляться в детали ссоры Самуила Яковлевича и Корнея Ивановича по поводу этих строк. История эта достаточно подробно изложена во множестве источников.
Напомню лишь…По версии Чуковского Маршак, побывавший в издательстве «Радуга», положил глаз на книгу британского художника Сесиля Олдина «ZOO bebies». Книгу нашла и перевела секретарь Чуковского, Мария Рыжкина.
Мария Рыжкина печаталась под псевдонимом Пабмэ. Книга уже была готова к выходу… Но в результате Маршак сделал свои подписи к рисункам, и в свет вышла дебютная детская книжка Маршака под названием «Детки в клетке».
В автобиографии Маршак эту историю не упоминает, ограничиваясь пространной фразой:
Интерес к детям возник у меня задолго до того, как я стал писать для них книжки.
Маршак по рассеянности увел книгу у конкурента?
Давно стихами говорит Нева.
Страницей Гоголя ложится Невский.
Весь Летний сад - Онегина глава.
О Блоке вспоминают Острова,
А по Разъезжей бродит Достоевский...
Так опишет позже Маршак свое пребывание в начале XX века в Санкт-Петербурге, куда он попал из Ялты, где жил на даче у Горького.
Вообще литератор, появившийся на свет 125 лет в Воронеже, детство его прошло в еврейской слободке Острогожска, похож на одного из своего героя, Человека Рассеянного, который в поисках своего жанра перепробовал множество увлечений:
Сел он утром на кровать,
Стал рубашку надевать,
В рукава просунул руки -
Оказалось, это брюки…
Вряд ли с определенностью можно сказать, что мальчику, который с детства впитавший, по выражению Мандельштама, «иудейский хаос», было уготована участь отца, работавшего мастером на мыловаренном заводе.
В конце концов, и Чехов вышел не из дворян, его отец торговал в лавке. Но все же влияние среды, которую евреи в начале XX века пытались преодолеть, прорываясь к свету из-за черты оседлости, не стоит исключать. Старшему брату Чехова так и не удалось преодолеть в себе мелочного и истеричного мещанина. А Маршак семимильными шагами устремился к знаниям и через несколько лет очутился в Лондонском университете:
В тесных, сплошь заставленных шкафами комнатах, откуда открывался вид на деловитую, кишевшую баржами и пароходами Темзу, я впервые узнал то, что переводил впоследствии, - сонеты Шекспира, стихи Вильяма Блейка, Роберта Бернса, Джона Китса, Роберта Браунинга, Киплинга. А еще набрел я в этой библиотеке на замечательный английский детский фольклор,полный причудливого юмора..
В этих строках воспоминаний Маршака истоки его будущих увлечений и жанров: английская и детская литература.
Кстати, его всеядность сыграет значительно позже, уже после его смерти, с Маршаком злую шутку. В детской литературе не без помощи своих изумительных детских стихов, которые памятны всякому, кому папа и мама читали вслух его: «Вот какой рассеянный», «Мельник, мальчик и осел», «Сказку о глупом мышонке», «Пудель», «Багаж», «Где обедал воробей?», «Храбрецы» и т.д., - он себе прописку обеспечил.
А вот снобы-переводчики до сей поры пеняют ему: ну какой Маршак - переводчик Шекспира, разве это Шекспир?!
Лет десять тому назад в антологии поэзии XX века «Строфы века» Евгения Евтушенко Маршаку опять-таки не досталось места!
Мало того, замечательную детскую мини-поэму Маршака «Мистер Твистер» лет двадцать тому назад во МТЮЗе явно поставил Человек Рассеянный. Если помните, то речь в ней шла об олигархе:
- Что же мне делать?
Я очень устала! -
Мистеру
Твистеру
Дочь прошептала. -
Если ночлега
Нигде
Не найдем,
Может быть,
Купишь
Какой-нибудь
Дом?
- Купишь! -
Отец
Отвечает,
Вздыхая. -
Ты не в Чикаго,
Моя дорогая.
Дом над Невою
Купить бы я рад...
Да не захочет
Продать Ленинград!
Ну так вот, Мистер Твистер в этом спектакле был похож на светлого ангела, которого послал Всевышний, чтобы вразумить страну, погрязшую в темном советском прошлом. Рефреном в спектакле звучала песня Вячеслава Бутусова «Гудбай, Америка, о!».
А надо сказать, что по нынешним временам Мистер Твистер – мало того, что испытывает явный дефицит толерантности, не желая поселиться в одной гостинице с негром, он, «бывший министр, миллионер, владелец заводов, газет, пароходов», со своей кучей денег просто беспомощен.
В 70-е, во время еврейской эмиграции была в ходу эпиграмма:
Вместо станции Разлив
Он уехал в Тель-Авив
Вот какой рассеянный
Сын Сары Моисеевны.
Так что и сегодня, выходец из еврейской слободки, русский поэт Самуил Маршак, не пришелся бы ко двору.
Времена не меняются, это мы, как сказал, мудрец, проносимся мимо!
Если вас что-то не устраивает в Маршаке, то это ваши проблемы, а не его.
Кстати, книгу у Чуковского он увел, наверное, по рассеянности. Правда, Чуковский всю жизнь не смог простить Маршаку эту “киску”.
Так, что не стойте и не прыгайте возле матерого литератора.
Мало ли что?!
Кошелёк юмани для поддержки канала:
https://yoomoney.ru/to/41001364992514